Читаем Аукцион полностью

Нехорошо, конечно, злорадствовать, но можно ли считать злорадством справедливость, которая не всегда благостна, но зато разит грешника?

Вы, наверное, слыхали уже, что Надежда Забела-Врубель, забрюхатев, перестала петь, отошла от театра, и заработок в семье дэкадэнтского Юпитера сильно поубавился, пришлось жить только от продажи картин. Увы, не перевелись еще аристократы (не могу взять в толк их поступки, оригинальничанье, что ли?), которые покупают отвергнутого императорскими музеями Врубеля в свои коллекции. Ладно б торговцы, в них не наша гниль, юркость в них, заимствованная из Запада, а то ведь прекрасных родов дворяне дают ему деньги, и он все малюет, малюет, малюет...

Сказывают, работал он денно и нощно, по восемнадцать часов, даже при электричестве, без естественного света (оттого такая мазня), кое-как сводил концы с концами, много скандалов было с его «Демоном», не услыхал господь наши мольбы, чтоб не прикасался к Лермонтову, да тут родился ребенок, нареченный, конечно же, Саввой, хм-хм, Савва Врубель, чисто по-русски, чтоб ни у кого сомнения не было, что, мол, лях или литовец какой. Кстати, его любимая игра называется «Оргия», да, да, именно так, верные люди сказывали; еще на хуторе у старика Ге они устраивали Оргию Роз, но ведь от Роз до чего иного один шажочек, слово-то Оргия определенный в себе несет смысл...

Но вот прошло не так уже много времени и Савва Врубель младенцем опочил, простудившись в дороге.

Конечно, нельзя по-человечески не сострадать отцовскому и материнскому горю. Глядишь, эта жертва, как возмездие, очистит его и отторгнет ото всего того, что приводит нашу православную публику в негодование, столь же справедливое, сколь откровенно, без обиняков, выражаемое.

Мой удар по его «Демону» доставил дэкадэнту ряд неприятных минут, он ведь не один уж был, а с семьею, заботы житейские стали понятны ему, не все витать в эмпиреях да жить за счет Мамонтовых и Морозовых, пора и своим трудом, своей головушкой думать.

Посмотрим, куда его понесет теперь, удар был силен, как очистительная гроза с молнией. Кто знает, может, вернется в лоно? Я первым тогда протяну ему руку, первым напечатаю статью, ибо не злоба движет мною или зависть, но лишь скорбь о попранных традициях, о насилии над светлыми идеалами православия...

Поживем — увидим.

Милый Николай Сергеевич, был бы бесконечно Вам признателен, посодействуй Вы отправке моего гонорара за четвертый и пятый номера, да и аванс не дурнехонько б получить, мы с Танечкой решили поехать на воды в Виши, а там курс весьма дорог.

Сердечно Вас обнимаю, оставаясь Вашим покорным слугою

Гавриилом Ивановым-Дагрелем.