Читаем Ацтек полностью

На полпути к городу дамба расширялась, превращаясь в насыпной остров. Там располагалась крепость Акачинанко — цитадель, преграждавшая путь любому захватчику, которому вздумалось бы атаковать столицу с этого направления. Хоть и воздвигнутая на насыпной основе, эта твердыня по размерам могла соперничать с любым из городов, мимо которых мы прошли, а ее гарнизон присоединился к общему ликованию, приветствуя нас барабанным боем, завыванием труб, громкими боевыми кличами и ударами копий о щиты. Я, однако, смотрел на этих воинов с презрением, ибо никто из них не был с нами в сражении.

Когда голова нашей колонны, где шел и я, уже вступала на главную площадь Теночтитлана, хвост ее только-только заходил на дамбу, то есть мы растянулись на целых два с половиной долгих прогона. На величественной центральной площади, в Истинном Сердце Сего Мира, мы, мешикатль, вышли из колонны, а текпанеки резко свернули налево и повели пленников по широкой улице к другой дамбе, западной, через которую можно было попасть в Тлакопан. Пленников предстояло разместить где-то на материке, за пределами города. Они должны были оставаться там вплоть до дня, назначенного для освящения пирамиды.

Великая Пирамида! Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и от изумления разинул рот, как, наверное, сделал бы в детстве. Впоследствии мне доводилось видеть немало пирамид, в том числе и превосходящих эту по размеру, но ни одна из них не была столь блистательной и великолепной. То было самое высокое сооружение в городе, видное из любого конца Теночтитлана, и на вершине ее, повергая всех в трепет, горделиво красовались два величественных храма-близнеца, заметных даже с материка. Однако мне так и не удалось толком полюбоваться ни пирамидой, ни другими красотами столицы (а за четырнадцать лет здесь действительно появилось много нового). К нам, расталкивая толпу, подбежал юный гонец юй-тлатоани, громко выкрикивавший имя воителя-Стрелы Ксокока.

— Это я, — с достоинством заявил наш командир. — Мой господин, Чтимый Глашатай Ауицотль, повелевает тебе без промедления явиться к нему и привести с собой ийака по имени Тлилектик-Микстли.

— Хорошо. — Благородный воитель был не слишком доволен таким поворотом дела. — Эй, Связанный Туманом, где ты? То есть я хотел сказать — ийак Микстли. Идем.

Лично я предпочел бы предстать перед юй-тлатоани, предварительно помывшись, попарившись и переодевшись в чистое, однако спорить не приходилось. Пока юноша вел нас сквозь толпу, Ксокок наставлял меня, как следует вести себя при дворе:

— Смиренно вырази почтение, а потом извинись и удались, дабы Чтимый Глашатай мог выслушать мой доклад о сражении и победе.

Среди новых достопримечательностей площади была окружавшая ее Змеиная Стена. Построенная из камня, оштукатуренная безукоризненно-белым гипсом, она в два раза превышала человеческий рост, и ее верхний край изгибался подобно змее. И изнутри, и снаружи вдоль стены шел рельефный узор из резных камней, изображавших змеиные головы. В стене имелись три вместительных проема, от которых начинались три самые широкие и прямые в городе улицы: они вели с центральной площади на север, запад и юг. Кроме того, внутри стены с равными промежутками располагались деревянные двери, через которые можно было выйти к главным зданиям, стоявшим снаружи.

Одним из них был новый дворец, выстроенный для Ауицотля за северо-восточной оконечностью Змеиной Стены. Не уступая по размерам ни одной из резиденций его предшественников, правителей Теночтитлана, или дворцу Несауальпилли в Тескоко, он далеко превосходил их богатством и вычурностью отделки. Выстроенный совсем недавно, он был сделан по последнему слову архитектуры и снабжен всеми самыми современными удобствами. Например, на верхних этажах имелись раздвижные потолки, так что в хорошую погоду эти комнаты открывались солнцу, превращаясь в висячие дворики.

Пожалуй, самой примечательной особенностью дворца, представлявшего по форме четырехугольник с пустым пространством посередине, было то, что его окаймлял один из городских каналов. Таким образом, в это здание можно было войти с площади, через ворота Змеиной Стены, или заплыть на каноэ. И знатный человек, нежащийся в своем удобном, покрытом балдахином акали, и простой лодочник, перегоняющий челнок со сладким картофелем, могли воспользоваться этим восхитительным маршрутом и, проплывая по каналу, полюбоваться сначала великолепием настенных росписей ведущего к дворцу тоннеля, потом пышным цветением садов внутреннего двора, а затем и красотами другого, огромного, как пещера, коридора, уставленного впечатляющими, недавно выполненными изваяниями. Выплыв из последнего тоннеля, лодка вновь оказывалась за пределами территории дворца.