Читаем Атомный аврал полностью

Авраамий Павлович ничего не ведал об этом, но знал Кыштымский район не хуже барона Закомельского и президента Гувера. В 1937 году он изъездил вдоль и поперек местные поселки, озера и речушки, кое-где даже выступая с пламенными речами, поскольку был кандидатом в депутаты Верховного Совета от Кыштымского округа. Места здешние царственно красивы: горы, дремучий лес и бесчисленные кристально чистые озера. В качестве природной жертвы группа Завенягина выбрала красивейшее нетронутое озеро Кызыл-Таш с акваторией в 17 квадратных километров, в 80 километрах от Челябинска. Недалеко от берегов озера можно было раскинуть промышленную площадку с тремя ядовитыми радиоактивными заводами «А», «Б» и «В»: реактор для наработки плутония, радиохимический завод для выделения плутония из облученного урана и металлургическое производство для окончательной очистки плутония и выплавки из него атомной взрывчатки.

В 15 километрах к западу от промплощадки, учитывая характер розы ветров, выбрали место для жилого поселка, на живописном берегу красивейшего озера Иртяш. За озером — виднеются синие, сизые, сиреневые отроги Уральского хребта.

СК принял единогласно предложение Ванникова, Курчатова, Завенягина и Борисова о строительстве завода № 817 на площадке «Т» (южный берег озера Кызыл-Таш Челябинской области), а также постановление «О переселении из этой зоны жителей в другие районы Челябинской области». Директора строящегося завода можно было назначить и попозже, а вот с начальником строительства Завенягину необходимо было определиться немедленно, уже в декабре 1945 года. Ошибиться нельзя! Надо было подобрать по-настоящему достойного, хваткого, напористого. Поскольку в качестве рабочей силы предполагалось использование в основном заключенных, то и руководителем стройки, по убеждению Авраамия Павловича, должен был стать человек, знающий толк в этом специфическом рабочем инструменте. Завенягин перебрал картотеку, мучительно раздумывая над каждым штрихом в биографии кандидатов. И все больше склонялся к выбору человека, который доказал свое право руководить ударной стройкой всей своей жизнью. Итак, Яков Давыдович Раппопорт…

В 17 лет он стал слушателем Императорского Юрьевского Университета, который в начале первой мировой войны был эвакуирован в Воронеж. Здесь Яков вступил в подпольную большевистскую организацию. Подхваченный революционной бурей, юноша вскоре забросил нудную и никчемную учебу. В 1918 году Яков возглавил рабоче-крестьянский отряд Красной Армии. После окончания гражданской войны пошел на работу в ЧК, где с годами приобрел опыт руководящей работы и освоил в общих чертах марксистско-ленинскую теорию классовой борьбы. Тогда-то и оформился путеводный лозунг всей его жизни: «Высший авторитет для нас — партия!»

Раппопорт справедливо считался чекистом высшей пробы, с зачатками научной и технической подготовки. Среди «своих» его уважительно называли «математиком».

В 30-х годах началось строительство Беломоро-балтийского канала. На заседании партийной комиссии, подбирающей кадры для руководящего штаба стройки, Якова Давыдовича спросили: «Вы, кажется, дружите с математикой?» Раппопорт не стал излишне скромничать и откровенно признался, что ещё в детстве ему нравились задачи-головоломки и числовые кроссворды. Авторитетно прибавил: «Математика хороша тем, что подчиненным трудно обмануть начальника, знающего ее». Парткомиссия высоко оценила личные качества, научную подготовку и партийную преданность Якова Давыдовича и направила его заместителем начальника строительства канала. «Поезжайте, — напутствовали его. — Ваша обязанность одеть и обуть лагерника. Обеспечить техническое снабжение. Снабдить инженеров всем — от хорошего карандаша до теплой квартиры».

Раппопорт быстро вжился в круглосуточный ритм шумной гидротехнической стройки. Особенно нравились ему длинные оперативные совещания, поскольку на них появлялась прекрасная возможность блеснуть при всех научной терминологией и глубинной логикой мышления. Иногда он позволял себе распекать на этих совещаниях вольнонаемных инженеров: «Вас послала партия! Не так ли? И меня тоже. Вся моя юность прошла в партии, её принципы, дисциплина, коллективная воля у меня в крови, в мозгу, в костях. Мне неизвестно, что значит «не могу», «не умею», если велит партия. Честное слово, это какие-то умирающие понятия. Мы все сможем, все сумеем, когда захотим. Не так ли? Неужели вы не хотите?»

Раппопорт постепенно вырабатывал свои взгляды на строительную науку и принципы руководства: «Строят и отвечают за строительство — инженеры, дело чекистов — руководить ими». Поэтому он первым делом требовал тщательно подбирать людей для контроля за ходом и качеством выполняемых работ. Отсутствие или нехватка профессионалов его нисколько не смущала: «Профессионалы как раз необязательны! Достаточно знать, как не надо строить. А этому выучиться гораздо проще».