Читаем Атомный аврал полностью

Петр Леонидович попытался предложить в письме выход из создавшегося положения за счет принятия специального регламента, согласно которому подпись ученого должна была бы скреплять «всякий протокол Особого комитета и приказы разных начальников. Наподобие политических комиссаров надо создать научных комиссаров. На данном этапе это может помочь…».

В заключении письма — повторная просьба об отставке:

«При создавшихся условиях работы я никакой пользы от своего присутствия в Особом комитете и Техническом совете не вижу.

Товарищи Алиханов, Иоффе, Курчатов так же и даже более компетентны, чем я, и меня прекрасно заменят, по всем вопросам, связанным с АБ.

Быть слепым исполнителем я не могу, так как я уже вырос из этого положения… Работать с такими настроениями всё равно я не умею. Я ведь с самого начала просил, чтобы меня не привлекали к этому делу, так как заранее предполагал, во что оно у нас выродится.

Поэтому прошу Вас ещё раз, и очень настоятельно, освободить меня от участия в Особом комитете и Техническом совете. Я рассчитываю на Ваше согласие, так как знаю, что насилие над желанием ученого не согласуется с Вашими установками.

Ваш Капица».

На письмо Сталин отвечать не стал, но меры принял.

21 декабря 1945 года Совет народных комиссаров СССР постановил: «Удовлетворить просьбу академика Капицы П.Л.».

17 августа 1946 года Сталин подписал Постановление Совмина СССР о снятии Капицы со всех занимаемых научных постов. Через несколько лет ему запретили преподавать и даже появляться на заседаниях Академии Наук. Из текста его письма Сталину пришлось по душе только предложение об организации института «научных комиссаров».

«Вот Курчатов и будет у нас научным комиссаром при Ванникове», — решил Сталин.

7

Встреча Курчатова со Сталиным состоялась 25 января 1946 года. Сам факт приглашения Курчатова для отчета о состоянии урановых дел в СССР закрывал вопрос о генеральном научном руководителе атомного проекта. Выбор вождя был сделан. И, хотя никакого официального документа по этому вопросу так и не было, ни у кого после этой встречи не вызывало сомнения, кто является «научным генералом» советского атомного проекта.

Курчатов тщательно готовился к встрече, написав подробный отчетный доклад.

Из доклада Курчатова:

Перейти на страницу:

Похожие книги

История одной деревни
История одной деревни

С одной стороны, это книга о судьбе немецких колонистов, проживавших в небольшой деревне Джигинка на Юге России, написанная уроженцем этого села русским немцем Альфредом Кохом и журналистом Ольгой Лапиной. Она о том, как возникали первые немецкие колонии в России при Петре I и Екатерине II, как они интегрировались в российскую культуру, не теряя при этом своей самобытности. О том, как эти люди попали между сталинским молотом и гитлеровской наковальней. Об их стойкости, терпении, бесконечном трудолюбии, о культурных и религиозных традициях. С другой стороны, это книга о самоорганизации. О том, как люди могут быть человечными и справедливыми друг к другу без всяких государств и вождей. О том, что если людям не мешать, а дать возможность жить той жизнью, которую они сами считают правильной, то они преодолеют любые препятствия и достигнут любых целей. О том, что всякая политика, идеология и все бесконечные прожекты всемирного счастья – это ничто, а все наши вожди (прошлые, настоящие и будущие) – не более чем дармоеды, сидящие на шее у людей.

Альфред Рейнгольдович Кох , Ольга Михайловна Лапина , Ольга Лапина

Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)
Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)

Поэтизируя и идеализируя Белое движение, многие исследователи заметно преуменьшают количество жертв на территории антибольшевистской России и подвергают сомнению наличие законодательных основ этого террора. Имеющиеся данные о массовых расстрелах они сводят к самосудной практике отдельных представителей военных властей и последствиям «фронтового» террора.Историк И. С. Ратьковский, опираясь на документальные источники (приказы, распоряжения, телеграммы), указывает на прямую ответственность руководителей белого движения за них не только в прифронтовой зоне, но и глубоко в тылу. Атаманские расправы в Сибири вполне сочетались с карательной практикой генералов С.Н. Розанова, П.П. Иванова-Ринова, В.И. Волкова, которая велась с ведома адмирала А.В. Колчака.

Илья Сергеевич Ратьковский

Документальная литература