Читаем Атомные в ремонте полностью

На следующий день мы начали загрузку. Во время загрузки один канал уронили матросы, он сильно погнулся, и его пришлось заменить, прибегнув к той же методике. Мастер с завода-изготовителя приехал через неделю, наши действия признал совершенно правильными, починил четыре канала (он припаивал проволочку и за нее вытягивал вмятину) и разрешил положить их в запасную зону вместо изъятых. Гнутый канал он попросил направить в ремонт к ним на завод. Через пару месяцев его привез молоденький лейтенант Александр Александрович Жданов в сопровождении усатого старшины с автоматом. Состоявшееся знакомство через некоторое время обернулось тем, что Жданов стал работать в нашем отделе.

Разумов был восхищен и по приезде в Москву рассказывал как о самом значительном событии, что Сидоров своими руками правил технологические каналы.

Но наши неприятности еще не кончились. Однажды мы что-то обсуждали с Разумовым, Субботиным и Беляевым на посту управления, как вдруг ворвался уже упоминавшийся Плющ с воплем: «У кормового реактора перекошена компенсирующая решетка!» Мы остолбенели.

Это была уже четвертая серьезная неприятность. Ведь если Плющ прав, то нужно менять корпус реактора, а это было немыслимо в наших условиях. Надо сказать, мы не полностью доверяли Плющу. За ним водился такой грех, как подверженность панике. Разумов посмотрел на меня, я встал и пошел проверять ситуацию. Для замеров мне сделали медную кочергу, и я спустился в реактор. Внутри корпуса реактора перезарядчики установили свинцовый поворотный круг. Через его центр проходил шток привода компенсирующей решетки, а в плите были пробки с ручками, похожие на утюги. Эти пробки вынимались над тем местом внутри реактора, которое обрабатывали. Дозиметрист меня предупредил – одна минута.

Я велел матросу, оставшемуся наверху, по моей команде поднимать талями решетку и сделал первый замер в ее нижнем положении. Провел кочергой расстояние от решетки до поворотного круга по всей окружности. Оказалось, что решетка прямая. Мне подняли решетку до середины, кочерга показала, что и здесь все в порядке. А вот когда подняли решетку в верхнее положение, обнаружилось, что поворотный круг стало очень трудно вращать. Шток привода решетки, проходящий через центр круга, в нижней части имел солидный изгиб.

Я взглянул на дозиметриста и, увидев ужас на его лице, вспомнил, что мне давно пора покинуть реактор. Пока я мылся и переодевался, все думал: что же случилось? Вспомнилось, что под крышку почему-то не садился поддон. Появившись на посту управления, я сразу же дал команду вытащить крышку из бака дезактивации и осмотреть ее дно. Из крышки торчал какой-то предмет. Оказалось, это большая пружина, и в ней между витками застряла буртиком втулка. У втулки ниже шпоночного паза начисто срезало юбку. Показал втулку Разумову, а тот шарахнулся от нее, как от холеры. Очень он боялся радиации.

Разобрались в чертежах и определили, что все это – результат неправильной сборки при изготовлении. Если бы мы не поставили на место упор привода компенсирующей решетки, крышка с помощью этой самой пружины потянула бы за собой решетку. А подъем решетки с такой скоростью повлек бы события, равносильные взрыву ядерной бомбы. Вот как близко от нас ходила старуха с косой.

Стали размышлять, как поправить шток, из чего делать новую втулку, куда девались шпонка и кусок юбки. В это время входит шустрый Костылев и говорит, что шток он уже исправил с помощью обыкновенной струбцины. Ну, раз ты такой ловкий, иди ищи шпонку и кусок юбки. Через час приходит и приносит эти предметы. Успел сделать подсветку и сразу увидел их на дне реактора. Молодец Костылев! Скоро он заменил Киселева на посту главного инженера, долго и успешно руководил перезарядкой, всегда был смел и находчив, был награжден орденом Красной Звезды. Когда врачи запретили ему работу с радиоактивными материалами, он обратился ко мне за помощью, и мне удалось перевести его служить на родину, в город Зеленодольск военпредом-руководителем в конструкторское бюро. И там он меня не подвел, был на хорошем счету.

Вскоре до нас, далеких от всяких штабов, дошел слух, что лодка, на которой служил Балабанов, потерпела в море аварию, и ее на буксире ведут в базу. Сюда стали съезжаться различные крупные деятели: Бутома, Исаченков, Деревянко, академик Александров и много специалистов для выяснения причин аварии, определения виновников, выработки мер на будущее, а также решения судьба лодки.

Что же там произошло?

В одной из маленьких трубок 1-го корпуса (к перепадометру главного циркуляционного насоса) появилась трещина, из-за которой в 1-м контуре началась утечка воды и падение давления. Отчего появилась трещина? В этом месте на трубке была капля от сварки, а такой небрежности атомная техника не прощает.