Главные события теперь разворачивались на Южном Урале, где начинался заключительный этап пуска промышленного реактора и получения плутония для атомной бомбы. Естественно, что Игорь Васильевич Курчатов все это время находился на комбинате № 817. Именно здесь сейчас решалась судьба советского «Атомного проекта».

Кстати, именно поэтому на заседаниях Специального комитета, которые проводятся в Кремле, теперь чаще всего присутствует Анатолий Петрович Александров, а Курчатов приезжает в Москву редко и ненадолго — только по крайней необходимости.

Последний, 15-1 вопрос заседания Специального комитета 15 сентября 1948 года посвящен автомобильным авариям, которые случились по вине двух очень известных ученых. В Протоколе появилась такая запись:

«За последнее время в результате нарушения научными работниками Лаборатории № 2 АН СССР тт. Панасюком и Арцимовичем правил езды на автомашинах произошли две автомобильные аварии.

Научный сотрудник Лаборатории № 2 т. Панасюк взял у шофера служебной машины управление автомашиной, не имея на то права. В результате произошла авария, при которой сам т. Панасюк получил тяжелое ранение.

Зам. Директора Лаборатории № 2 т. Арцимович также взялся управлять автомашиной, что привело к аварии, в результате которой сам т. Арцимович не пострадал лишь случайно…»

И далее Спецкомитет для предотвращения подобных случаев приказал всем руководителям организаций, институтов и лабораторий «принять меры, исключающие возможность передачи шоферами управления автомашиной сотрудникам вне зависимости от их положения и наличия у них прав на вождение машин.» А следить за соблюдением этого решения должны были уполномоченные Совета Министров СССР.

Это распоряжение Спецкомитета действует в закрытых городах и на предприятиях атомной промышленности до сих пор…

Впрочем, ничего особенного в этом я не вижу, потому что все проблемы, которые обсуждались в Кремле 15 сентября 1948 года, были решены — ведь ставились точные сроки, назывались конкретные исполнители и жестко контролировался ход работ.

А разве иначе можно что-либо сделать?!

Кусок телогрейки для «Домика академиков»

Практически на каждом заседании Специального комитета при Совете министров СССР весной, летом, осенью и зимой 1946 года заходила речь о комбинате № 817, строительство которого разворачивалось на Южном Урале.

Это был плутониевый комбинат, где должен был появиться первый промышленный реактор. На нем предполагалось получать 100 граммов плутония в сутки. Для атомной бомбы, по расчетам, нужно было 10 килограммов.

Протоколы заседаний Специального комитета напоминают сводки боевых действий:

«1. Поручить:

а) тт. Первухину (созыв), Круглову, Сабурову, Хрулеву и Завенягину при участии т. Курчатова и заинтересованных министров в 2-суточный срок подготовить с учетом состоявшегося обмена мнениями проект Постановления Совета Министров СССР об оказании помощи строительству заводов № 817 и 813, имея в виду необходимость всемерного усиления темпов строительства;

б) тт. Первухину, Круглову и Курчатову в тот же строк еще раз рассмотреть по существу проект графика строительно-монтажных работ по заводу № 817, исходя из необходимости сокращения намеченных сроков проектирования объектов, сроков строительства, монтажа оборудования и пусковых сроков, и внести этот график вместе с проектом Постановления об оказании помощи строительству заводов № 817 и 813.

Проект Постановления Совета Министров СССР по данному вопросу представить Председателю Совета Министров Союза ССР товарищу Сталину И.В.»