Читаем Атомная бомба полностью

Выбор площадки «т» связан в первую очередь с водой. Для охлаждения реактора ее требовалось очень много. Лучшего места, чем озерный край Южного Урала, в стране найти было трудно, да и по соблюдению секретности особых сложностей не было — глухомань!

9 апреля 1946 года Председатель Совета Министров Союза ССР И. Сталин подписывает Постановление СМ СССР № 802–344 сс/оп «О подготовке и сроках строительства и пуска завода № 817». Документ прелюбопытнейший, так как дает полное представление не только о состоянии дел в «Атомном проекте», но и о том, как решались сложнейшие проблемы науки и техники в то время.

Ученым и руководителям «Атомного проекта» казалось, что они смогут сравнительно быстро возвести в уральских лесах первый промышленный реактор и получить плутоний, необходимый для атомной бомбы. В их распоряжении были довольно подробные данные о таком реакторе, не хватало лишь «маленьких деталей». разведке было поручено любой ценой получить недостающую информацию, а химикам и технологам провести необходимые лабораторные исследования. Впрочем, было решено идти сразу на строительство промышленного аппарата, минуя экспериментальную стадию, то есть полностью довериться физикам, химикам и металлургам. И поэтому в Постановлении № 802–324 сс/оп задача была сразу сформулирована четко и вполне определенно:

«1. Принять разработанные и представленные акад. Курчатовым И.В. следующие предложения о мощности, составе и характеристике завода № 817, рассмотренные и утвержденные Техническим и Инженерно-техническим составами Специального комитета:

Мощность завода по выработке плутония — 100 г/ сут.

Расход урана — 1 000 кг/ сут.

Количество урана в уран-графитовом котле — 100–150 т…»

Всего сто граммов плутония в сутки… Что же это за столь неведомый и загадочный материал, ради получения ста граммов которого вся промышленность страны работала денно и нощно, выполняя самые экзотические заказы?!

Но даже сам Курчатов еще почти ничего не знал о плутонии… И руководству страны оставалось лишь одно: доверять Курчатову и верить тем данным разведки, которые пришли из-за океана.

Впрочем, было еще одно свидетельство об особых свойствах плутония — это гигантский атомный гриб, который поднялся над Нагасаки.

А гриб над Хиросимой подтверждал, что и второй путь создания атомного оружия — получение урана-235 — тоже существует…

Однако Курчатов настаивал, что именно плутонию следует отдать предпочтение, и потому в Постановлении от 9 апреля 1946 года появляются такие строки:

«2. Установить срок ввода в действие агрегата № 1 завода № 817 — 1 июля 1947 г. и цехов по химической переработке — к 1 сентября 1947 г.

… Возложить научное руководство проектированием на акад. Курчатова И.В.

… обеспечить начало выдачи рабочих чертежей по отдельным объектам основных сооружений завода № 817 с мая 1946 г;

… выдать к 1 июля 1946 г. задания заводам-поставщикам на изготовление агрегата № 1 по утвержденному техническому проекту;

… выдать к 1 августа 1946 г. Министерству машиностроения и приборостроения технические условия и задание на изготовление оборудования химических цехов…»

Таких темпов и такого масштаба строительства принципиально нового производства в истории промышленности и науки еще не было. Правда, некоторые историки пытаются убеждать, мол, мы «дублировали» американцев, а потому ничего принципиального не создавали… Но как раз опыт создания первого промышленного реактора убеждает в обратном! Ведь именно в этой точке роста будущей атомной промышленности СССР мы не стали дублировать американцев, а пошли своим путем, который и помог решить атомную проблему не только в кратчайшие сроки, но и при минимальных (по сравнению с американцами) затратах.