«Известный французский физик Жолио-Кюри, занимающийся изысканиями в области «Энормоз», добился, якобы, существенных результатов.

Хотя англичане, а также, возможно, и американцы, уже сделали некоторые попытки к сближению с Жолио, последний, по-видимому, останется во Франции и вряд ли будет сотрудничать с кем-либо без официального согласия своего правительства. Таким образом, возникает еще один центр работ по «Энормозу».

В Германии:

«Точных данных о состоянии разработки проблемы «Энормоз» в этой стране у нас не имеется. Имеющиеся сведения противоречивы. По одним из них, немцы добились значительных результатов, по другим — Германия при ее экономическом и военном положении не может вести сколько-нибудь серьезных научных работ в области «Энормоз».

Таким образом, благодаря разведке советское правительство и ученые во главе с И.в. Курчатовым довольно хорошо представляли положение дел по созданию ядерного оружия во всех странах. Достоверность информации подтверждалась разными источниками — в то время с разведкой сотрудничали физики охотно: они прекрасно понимали роль СССР в мировой войне, и именно с нашей страной были связаны надежды на Победу над фашизмом.

И совсем не случайно в документах 1-го управления НКГБ СССР значатся такие слова:

«За период ведения агентурной разработки, т. е. с конца 1941 г. до настоящего времени, достигнуты довольно значительные результаты. За это время была создана агентура, систематически снабжавшая нас ценной информацией, позволившей следить за развертыванием научных работ по странам, а также ценными техническими материалами по существу проблемы…»

В историю ХХ века работа советской разведки по «Атомному проекту» войдет как одна из самых результативных.

«дОверьтесь Харитону и сОболеву!»

Именно так можно сформулировать ту просьбу, с которой обратился Курчатов к руководству НКГБ СССР.

По сложившейся традиции с материалами, поступающими от разведчиков, Игорь Васильевич знакомился сам, а затем «распределял» необходимую информацию по тем или иным сотрудникам Лаборатории № 2. Естественно, они не знали, откуда и как Курчатов узнавал о котлах, о методах разделения изотопов урана, о конструкции атомной бомбы, о плутонии.

Информации от разведчиков приходило все больше, и теперь уже Курчатов сам не мог справиться с переводами материалов. К тому же он опасался упустить важные детали, поступавшие по конструкции бомбы или по ее расчету.

30 апреля 1945 года он обращается к начальнику 1-го Управления НКГБ СССР Г.Б. Овакимяну с просьбой допустить к переводу разведматериалов Ю.Б. Харитона и С.Л. Соболева.

«Записки» И.В. Курчатова очень точно передают характер работ того времени. В частности, он пишет: «… прошу Вашего разрешения допустить к работе по его переводу проф. Ю.Б. Харитона (от 2-й половины стр.2 до конца, за исключением стр. 22).

Проф. Ю.Б. Харитон занимается в Лаборатории конструкцией урановой бомбы и является одним из крупнейших ученых нашей страны по взрывным явлениям.

До настоящего времени он не был ознакомлен с материалами, даже в русском тексте, и только я устно сообщил ему о вероятностях самопроизвольного деления урана-235 и урана-238 и об общих основаниях «implosions»-метода».

В своей «Записке» Игорь Васильевич выделил ту часть, где говорится о том, что Харитон еще ни разу не читал материалы, добытые разведкой.