И с этой минуты Главпромстрой МВД не может использоваться на других объектах, кроме атомных. Более того, после завершения строительства в одном месте, «все освобождающиеся людские и материально-технические ресурсы направлять на стройки по линии Первого главного управления». Иначе говоря, заключенные, попавшие в «атомное колесо», вырваться из него уже не могли. Категорически запрещалось «перебрасывать материально-технические ресурсы, кадры и рабочую силу со строек Первого главного управления на другие цели».

Л.П. Берия очень внимательно знакомился с этим Постановлением. На сохранившемся в архиве экземпляре видны его пометки. По ним нетрудно догадаться, что он будет тщательно контролировать все пункты данного документа — ведь и «Атомный проект» и МВД курирует он.

Любопытно, что и в Москве и области появятся новые лагеря и «шарашки», потому что в постановлении записано:

«3. Разрешить Первому главному управлению при Совете Министров СССР организовать в Москве и на Востоке два строительных треста для выполнения заданий по строительству объектов Первого главного управления, а также институтов и лабораторий, привлекаемых для работ Первым главным управлением».

На Урале и в Сибири появятся города-призраки: на картах их не будет, но слава о них пойдет по всему свету.

Обнинск и Дубна под Москвой станут крупнейшими научными центрами, а МГУ станет символом столицы.

Никому, кто строил эти «объекты Первого главного управления», не суждено было учиться, жить и работать в них…

«Пряники» вождя

Вожди и тираны, властители и президенты обычно правят с помощью кнута и пряника. Так гласит народная мудрость.

В разные времена и у разных вождей кнуты и пряники были свои.

У Сталина «кнут» — это страх, это месть, это ГУЛАГ.

А «пряник» — почет, премии, слава и Звезды Героев.

Участникам «Атомного проекта СССР» в основном довелось испытать на себе лишь «пряники» Сталина. Это было связано с тем, что им удавалось решать, казалось бы, нерешаемые проблемы. И в этих случаях щедрость вождя не знала границ.

Сталин любил награждать.

Первые это почувствовали на себе академики И.В. Курчатов и Л.А. Арцимович.

10 февраля 1947 года («Сов. секретно. Особая папка») И.В. Сталин подписывает Постановление СМ СССР, в котором сказано:

«Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Премировать:

Курчатова И.В., академика, начальника Лаборатории № 2 Академии наук СССР, суммой в 500 000 руб. (50 % первой премии, установленной Постановлением Совета Министров СССР от 21 марта 1946 г. за № 627–258 сс) и автомашиной «ЗИС-110» за разработку метода, предусмотренного в разделе 1, п. 1 а Постановления Совета Министров СССР от 21 марта 1946 г.

Арцимовича Л.А., члена-корреспондента Академии наук СССР, заместителя заведующего Лабораторией № 2, суммой в 300 000 (30 % первой премии) и автомашиной «ЗиС-110» за разработку метода, предусмотренного в разделе 1, п. 1 б Постановления Совета Министров СССР от 21 марта 1946 г…»

Документ весьма странный, так как не совсем понятно, почему Курчатову дают половину премии, а Арцимовичу — всего треть?! Если обратиться к Постановлению от 21 марта 1946, на который ссылается новое Постановление, то там определенно сказано, что первая премия присуждается «за решение одной из поименованных ниже задач:

а) за разработку проверенного и принятого к промышленному применению метода получения плутония;

б) за разработку проверенного и принятого к промышленному применению метода выделения урана-235…»

В принципе оба ученых выполнили эти требования, но как бы «наполовину»: был пущен первый реактор, в нем получен плутоний, и опробована установка по разделению изотопов урана, однако до получения плутония и урана-235 в тех количествах, что необходимы для первых бомб, еще было очень далеко.

Это был «промежуточный финиш», и именно так оценивал работу ученых Сталин.