Теперь всякий раз, когда я встречаюсь с Джастусом, он отводит глаза. А ведь он слышал, как я произнесла всего одно слово, но и этого оказалось достаточно – с тех пор он держит дистанцию. Вообще-то, это правильно, так безопаснее для меня же самой: казалось бы, я должна радоваться, но мне грустно. Джастус был лучшим другом мамы. Он самый добрый из священнослужителей, и мы с Бэй надеялись, что после смерти мамы его выберут Верховным Жрецом.

Но вместо него выбрали Невио.

Мимо меня проходит компания подростков. Которые смеются и оживленно болтают. Они скользят по мне равнодушным взглядом. В какой-то момент у меня возникает желание окликнуть их своим настоящим голосом. Я могла бы играть парнями, могла бы сделать так, что девчонки стали бы мне завидовать и сильно пожалели, что когда-то не замечали меня.

– Привет.

Голос притягивает и очаровывает. На секунду мне кажется, что это я заговорила. Но я не произнесла ни слова.

Снова Майра. Она стоит напротив меня в черной мантии. Волосы у нее распущены, черты лица слишком резкие, совсем не как у мамы, и в то же время сразу бросается в глаза, что они похожи. Я никогда раньше не видела ее так близко.

– Мне надо поговорить с тобой. О вашей маме. И о твоей сестре.

Мне так хочется ответить своим настоящим голосом: «Нет, ничего этого тебе не надо». Но я так долго хранила молчание, что теперь просто не вижу в этом смысла. Разрушить все только ради тетки, которой, по большому счету, плевать на меня?

Я прохожу мимо нее. Майра идет следом. Я слышу ее шаги у себя за спиной. Я чувствую всю пропасть потери, когда она произносит: «о маме» и «о сестре». Эти слова эхом отдаются у меня в мозгу, как будто мой череп – холодный пустой храм, в котором не зажгли свечи.

Я всегда знала, что если останусь Внизу, то потеряю себя, и чувствую, что это уже начинает происходить.

– Рио, – повторяет Майра, – я была в храме, когда Бэй ушла Наверх. И я слышала, как ты заговорила.

Я останавливаюсь.

Значит, не один только Джастус меня слышал.

– Я всегда подозревала, что и ты тоже сирена, – говорит Майра. В ее голосе так отчетливо звучат счастливые нотки, что меня даже передергивает. – Если ты чего-нибудь хочешь, – продолжает она, – или если тебе что-то нужно, я могу тебе помочь. Знаешь, я ведь помогала твоей маме. Океания, даже будучи Верховной Жрицей, признавала, что ей нужна моя помощь.

Это ложь. Мама гордилась бы мной, если бы услышала, каким ровным и невыразительным голосом я ответила Майре, хотя на самом деле мне хотелось закричать.

– Маме ничего от тебя не было нужно. У нее были мы. Мы с Бэй.

– Есть вещи, о которых ты можешь рассказать только сестре, – парирует Майра. – А есть и такие, о которых ты больше никого не можешь попросить.

Ее голос звучит все тише и печальнее, он словно бы отдаляется, хотя собеседница стоит прямо передо мной. Это сбивает меня с толку.

– Ты считаешь, что я – плохая сестра, а твоя мама – хорошая? – интересуется Майра. – Но Океания правда нуждалась во мне. И Бэй тоже.

А вот это уже полная чушь. Бэй нужна была я.

– Сестренка для тебя кое-что оставила, – говорит Майра. – Пойдем со мной, и я отдам тебе это.

Я оказываюсь в ловушке. Ведь это вполне может быть правдой.

Бэй не ушла бы Наверх, не оставив мне хоть какой-то знак, чтобы объяснить причину своего поступка.

С другой стороны, она бы точно не стала прибегать к помощи Майры.

Или все-таки стала бы?

Если бы еще не этот голос сирены: он мешает мне трезво оценивать ситуацию.

За спиной у нас по цементному каналу проходит гондола. Мне хочется уйти от Майры и вернуться в храм. Я срываюсь с места и перехожу на бег.

Меня преследует голос Майры:

– Нам надо поговорить, Рио, тебе и мне. Я могу помочь тебе достичь того, к чему ты стремишься, выполнить твое самое заветное желание.

Знает ли она о том, что я стремлюсь любой ценой сбежать из Атлантии?

У меня возникает неприятное чувство, что тетя способна читать мои мысли и заглядывать ко мне в душу.

– Я могу помочь тебе попасть Наверх, – говорит Майра, и голос ее затухает: он преследует меня, как невидимый призрак. – Ты слышишь, как дышит город?

Глава 3

Я сижу на скамье в своей старой одежде, и меня окружают знакомые запахи восковых свечей, камня и воды. Я делаю глубокий вдох и жду, когда угомонится сердце. Оно бешено колотится с того момента, как я встретилась с Майрой.

Жрецы проходят по нефу, их мантии с шорохом волочатся по полу. Я специально, чтобы не встречаться ни с кем глазами, опускаю голову. Не хочу больше слышать никаких слов сочувствия по поводу ухода Бэй.