Читаем Атлантия полностью

По дну дорожки, чтобы пловец не отклонялся к бортикам, проведена черная линия. Я придерживаюсь этой линии, костюм тормозит движение и тянет вниз, но я не останавливаюсь и проплываю до конца дорожки и обратно, а потом еще и еще раз, пока не понимаю: хватит, а то могу утонуть.

Я выбираюсь на бортик. Кто-то из зрителей смеется, кто-то хлопает, но им всем было интересно, и поэтому я старательно сдерживаю улыбку. Я вспоминаю, как мама говорила: «Люди любят зрелища и вообще все необычное. Устрой для них представление, и они будут счастливы. Людям нужны грандиозные празднества и великие события, поскольку им хочется ощущать свою значительность».

А ведь на этом можно сыграть! Может, если у меня получится вызвать у зрителей интерес к моим одиночным заплывам, они начнут выкладывать за это деньги? Вдруг я смогу сделать свое представление таким интересным, что оно соберет толпу народа? Эта мысль пугает меня, но, с другой стороны, тогда я убью сразу двух зайцев: смогу тренироваться, чтобы как следует подготовиться к побегу Наверх, и заодно скоплю денег на покупку баллона с воздухом, без которого мне до поверхности не добраться.

– Я арендую дорожку на завтра, в это же время, – говорю я Альдо. – Передай всем, кому интересно. В следующий раз еще что-нибудь придумаю.

– Думаешь, зрителям это будет интересно? – спрашивает он.

– Им уже интересно. – Я показываю на собравшихся у дорожки.

Наверняка все думают, что я со странностями. Никто не захочет со мной соревноваться. Но люди не против посмотреть, как я рискую жизнью.

У меня с собой нет сменной одежды, так что домой я иду в промокшем насквозь костюме. Когда я прохожу мимо палаток, где продают выпечку – треугольники из слоеного теста с хрустящей корочкой и начинкой из орехов, изюма и коричневого сахара, – у меня начинает урчать в желудке от голода. Но я должна экономить каждую монету. Ведь даже плата за аренду дорожки нанесла существенный удар по моему бюджету. Надо постараться заработать побольше.

На секунду останавливаюсь у палатки, где торгуют крохотными баночками с землей. На каждой этикетка с надписью «Настоящая земля из мира Наверху». Ну, написать можно что угодно; я уверена, что это подделка. Какая-то женщина дрожащими руками отсчитывает монеты, чтобы купить у торговца с хитрой и одновременно подобострастной физиономией одну такую баночку.

Мне хочется сказать ей: «Я видела вблизи настоящую землю, она совсем не такая». Да, я знаю, как выглядит настоящая, потому что мама разрешала нам с Бэй посмотреть на землю, которая хранилась в чаше на алтаре. Она даже позволяла нам открыть эту чашу. Мы не могли потрогать землю, но хорошо разглядели, какая она темная и сочная. Иногда у меня даже возникало такое чувство, что она пахнет домом.

Но не всем в Атлантии так повезло, и если эта женщина хочет думать, что покупает баночку с настоящей землей, то ни к чему лишать бедняжку иллюзий. Я ведь верила, что мы с сестрой рассказываем друг другу буквально обо всем, но оказалось, что это не так.

У нас с Бэй с самого детства не было тайн друг от друга.

Или все-таки были?

Нет, не было, я в этом уверена.

Так когда же все изменилось?

Понятия не имею.

Надо же, я даже не заметила, что остановилась, пока кто-то не налетел на меня и не чертыхнулся из-за моего мокрого костюма. Какие-то дети тычут в мою сторону пальцами и смеются.

Господи, как же мне тяжело. Я так хочу избавиться от этого груза. Хочу перестать думать о том, почему Бэй бросила меня, и о том, могу ли я доверять Майре. Заплыв вымотал меня, и это хорошо. Но именно сейчас, когда силы иссякли, на меня наваливается беспросветное одиночество.

Продолжая обдумывать свой план, я понимаю: для того чтобы пройти через шлюзы, я должна поменяться с кем-то местами. Мне придется тайком проникнуть в морг и прикинуться мертвой. Настоящий труп, чей бы он ни был, надо будет спрятать. Так что моя надежда на счастье напрямую связана со смертью другого человека: только так я могу сбежать Наверх.

Я прохожу мимо палатки, где торгуют ювелирными украшениями. На прилавке разложены серебряные изделия тонкой работы, резные бусы, камни и стекляшки, нанизанные на проволоку или скрепленные металлическими скобками. И вдруг я вижу нечто такое, что заставляет меня остановиться.

Это кольцо в коробочке из черного бархата со стеклянной крышкой. Меня никогда не интересовали ювелирные украшения, но это кольцо мне знакомо.

Оно принадлежало моей маме. Именно его Бэй забыла принести в тот день в морг.

Кольцо платиновое, с вкраплениями коричневого и синего. Отец подарил его маме в день свадьбы. Кольцо очень дорогое, потому что синее – это полудрагоценный камень под названием бирюза, а коричневое – дерево; и то и другое – чрезвычайно редкие материалы из мира Наверху. Папа выгравировал внутри кольца имя мамы, а потом, когда родились мы с Бэй, добавил туда еще и наши.

После того как мама ушла с водой через шлюзы, сестренка всегда носила это кольцо, не снимая.

Было ли кольцо на ней, когда она ушла Наверх?

Не помню.