Читаем Атлантида полностью

Олег все видел. Видел, что в машине кроме водителя никого. Что Артем уже переминает пальцы на рукоятке пистолета. Видел, что на дороге и вокруг нее пусто. Не видел, но знал, что в БТРе Витя готов в любой миг открыть огонь, снося все живое.

В ситуацию, говоря на сленге братвы, «въехал» и, что самое паршивое, понимал — иного выхода кроме как валить нет. Этот гад немец все равно сдаст. Пустит по следу «коллег». Так что тянуть нет смысла. Дальнейшее промедление приведет тому, что майор решит, будто перед ним партизаны. Любой, самый невинный вопрос поставит самозванцев на грань провала.

…Нож у него всегда был под рукой. Достать — дело мгновения. Пустить в ход — другое мгновение. Олег мог отправить на тот свет человека меньше чем за секунду.

На счет оружия и его применения было у Олега собственное мнение. Пистолет — часто говорил он — реально работает на дистанции до пяти метров. А зачастую и до трех. Это если не в тире, а в бою, где в тебя тоже лупят почем зря. И ты не стоишь, заложив руку за спину и выпрямив спину.

Так вот на такой дистанции нож бывает опаснее пистолета. И человек, владеющий им, способен расправиться с вооруженным стволом противником.

На дистанции от трех до тридцати метров главенствует пистолет-пулемет — высокая скорострельность, малые габариты, удобство управления одной рукой. От тридцати до ста пятидесяти лучше работать автоматом. До четырехсот — пулемет, снайперская винтовка. А дальше — АГСы, крупнокалиберные пулеметы, минометы и т. д. Такой расклад подсказывал богатый опыт последних лет. И Олег его четко усвоил.

У него был фирменный нож, сделанный по заказу. Работал он им филигранно, показывая настоящие чудеса. Кстати, пистолет не носил. По вышеуказанным причинам. Хотя стрелять умел. Особенно любил снайперку.

Артем Олеговы объяснения принимал, но предпочитал пистолет. И работал не менее ловко, чем Олег ножом. Витя и Герман предпочитали автоматы. А больше тяготели к рукопашке. Словом, вся четверка прилично владела оружием и успешно пускала его в ход.

— Так что, майор, вам все понятно? — громко спросил Олег, нащупывая нож в руке. — Или у вас еще есть вопросы?

Услышав сигнал, Артем переступил с ноги на ногу, прикидывая порядок действий и внимательно наблюдая за солдатом. Он ждал, когда начнет Олег.

— Мне все ясно, господин штурмбанфюрер! — отчеканил майор, сверля лжегестаповца злым взглядом. — Разрешите следовать дальше?

— Да, пожалуйста. И не держите на меня зла. Я только действую по порядку.

Олег шагнул к немцу, протягивая правую руку, вроде как для рукопожатия. Немец невольно сделал ответный жест. При всей злости правила хорошего тона он не забыл.

Крепко сжав руку немца, Олег чуть дернул его на себя, а сам ударил левой, в которой был зажат нож. Лезвие легко пробило китель и вошло в печень. Проворот, рывок в сторону — и печень развалена на части. С такими ранами живут от силы минуту.

Олег еще удерживал майора около себя, закрываясь им от солдата. А Артем уже сделал шаг в сторону, вскидывая пистолет и беря на прицел врага.

Два выстрела бахнули почти одновременно. Солдат, получив пулю в лоб, уже падал на землю. А водитель со свинцом в груди упал на руль. Немеющими пальцами попытался завести двигатель. Но еще один выстрел пригвоздил его на месте.

— Артем, глянь в машине! — крикнул Олег, быстро обшаривая китель майора в поисках документов. Он действовал на автомате, как его учили в армии.

— Пусто, — вылез из машины Артем. — Только портфель.

— Машину и трупы в овраг!

Братва второй за день повторяла привычную операцию, пряча следы. На этот раз замаскировали получше.

— Все! Уходим!

Олег затоптал кровавые пятна на дороге, спрятал документы майора и его ствол и побежал к машине. Артем успел первым и уже залез на броню. Через минуту БРТ исчез за поворотом.

Следующий раз они остановились в двух километрах от поста охраны. Перед тем, как проехать его, следовало избавиться от пленных полицаев. Ничего интересного они сказать уже не могли, а вот мешали здорово. Хмырь и его сообщник, понимая, что их ждет, пытались договориться, взывая к воровскому закону, но Артем, вытаскивавший главного полицая из машины, треснул ему по скуле и гаркнул:

— О законе и не вспоминай, падла! Не для тебя, ублюдка гитлеровского, он!

Через минуту оба гитлеровских прихвостня лежали в зарослях кустарника и перерезанными глотками. Братва не стала стрелять, справедливо опасаясь быть услышанными.

— Если на посту тормознут, что делать будем? Валить? — спросил Виктор.

— Да. Больше церемониться нет смысла. Немцы могли обнаружить пропажу мотоциклов, отряда полицаев и этого майора. Так что двумя больше, двумя меньше…

Олег положил на пол трофейный карабин, вытер руки о тряпку и глянул на кореша.

— Ясно. Идем с шумом.

— Ага.

Гестаповская форма теперь больше мешала. В ней хорошо ходить, фасонить, ну иногда пострелять из стационарных положений. А для активной работы она непригодна. К сожалению, другой нет. Так что придется пачкать и рвать эту, если мирно доехать до места не дадут.