Читаем Атлантида полностью

Вотша стремительно обернулся. В трех шагах от него стояли два мальчика в легких, богато расшитых рубашках, в одинаковых темно-серых портах и мягких коротких сапогах. Одному из них было лет десять-одиннадцать, и он был выше Вотши на целую голову. С высоты своего роста он рассматривал маленького изверга странными темными глазами, уголки которых были необычно оттянуты к вискам, отчего глаза его казались узкими и злыми. Эта непонятная злоба подчеркивалась еще и невысоким, но упрямо выпуклым лбом, над которым нависал короткий ежик густых черных волос. Второй мальчишка, года на два помоложе, был белобрыс, веснушчат, большенос, а его холодные льдисто-серые глаза смотрели на Вотшу из-под белесых, почти незаметных бровей отчужденно, словно на некую неинтересную вещь.

— И что, интересно, вожак в нем нашел? — продолжал между тем старший мальчишка медленно выцеживать слова из почти не открывающихся губ. — На мой взгляд, он полное ничтожество, как и все остальные изверги!

Вотша понимал, что речь маленького многоликого предназначена совсем не для него, а потому молчал. Уйти со стены у него не было возможности, потому что мальчишки-многоликие перегораживали стену от зубцов до противоположного края, а лестница находилась у них за спиной.

И тут совершенно неожиданно старший мальчик обратился непосредственно к нему:

— Ну, ты, извержонок вонючий, ты ведь ничтожество?!

— Как будет угодно господину, — заученно пробормотал Вотша.

— Глянь-ка! — Черноволосый с деланным удивлением посмотрел на белобрысого. — А извержонок говорить умеет! И говорит-то как! По его выходит, что он вроде бы не возражает моему утверждению, но на самом деле он с ним не согласен!

Мальчишка снова пристально посмотрел на Вотшу, и тому показалось, что его глаза стали еще уже.

— Нет, извержонок вонючий, ты должен ответить на мой вопрос — ты ведь ничтожество?!

— Да, господин, — безучастно подтвердил Вотша, и снова могло показаться, что он говорит не о себе.

— Смотри-ка, Юсут, он смеется над тобой! — проговорил вдруг высоким фальцетом белобрысый. — Он даже слово господин произносит так, словно говорит о самом себе!

— Да, Сигрд, ты прав, — протянул черноволосый Юсут, не сводя пристального мрачного взгляда с Вотши. — А мы в наших горах и за меньшую провинность извергов распинаем! Если, конечно, они как следует не поваляются у нас в ногах!

И Юсут выжидающе уставился на Вотшу.

— Ну, этого ты вряд ли сможешь распнуть! — безразлично проговорил писклявый Сигрд. — Он все-таки находится под покровительством вожака Всеслава!

— А если я попрошу Всеслава подарить мне этого извержонка, как ты думаешь, он склонит слух к моей просьбе? — не сводя глаз с Вотши, задумчиво спросил Юсут.

— Вряд ли, — все тем же безразличным тоном пискнул Сигрд. — Извержонок еще не наскучил вожаку.

И тут, отбросив свое безразличие, он довольным тоном воскликнул:

— Так что тебе пока придется терпеть насмешки этого вонючего извержонка!

— Да? — Юсут быстро скосил глаза на своего товарища, а затем снова уставился в лицо Вотше: — Ну тогда мы не будем трогать этого вонючку. Мы просто покажем ему клыки ирбиса, и если он со страху бросится со стены, разве мы будем виноваты?

— Разве ты будешь виноват? — ухмыляясь, поправил его Сигрд. — Меня к своим «показам» не припутывай!

Черноволосый Юсут снова скосил глаза в сторону своего дружка, но ничего на этот раз не сказал. Вместо этого он начал быстро раздеваться. Обнажившись и аккуратно сложив одежду под зубец стены, Юсут шагнул в сторону Вотши и, неожиданно подпрыгнув, перекувырнулся через голову. В то же мгновение его тело словно бы растворилось в воздухе, оставив после себя темное струящееся облачко, и в следующую секунду из этого облачка появилась огромная, почти белая кошка с темными круговыми пятнами, разбросанными по всей шкуре.

Сделав первый, совсем короткий, скользяще-пружинистый шаг к своей жертве, кошка брезгливо подняла верхнюю губу, показывая здоровенные желтоватые клыки, и коротко рыкнула, обдав лицо Вотши горячим дыханием.

Маленький изверг отпрянул назад и уперся спиной в холодную кладку зубца, а ирбис, выставив свои чудовищные клыки, сделал еще один короткий шаг вперед.

«Я не брошусь со стены!.. Я не брошусь со стены!.. Я не брошусь со стены!» — словно в трансе уговаривал себя Вотша и в то же время чувствовал, что ему гораздо проще сигануть вниз с огромной высоты, чем стоять вот так неподвижно, глядя на то, как невиданная страшная зверюга подкрадывается к нему все ближе и ближе.

И вдруг за его спиной послышалось громкое хлопанье огромных крыльев, затем раздался непонятный длинный шорох, и сразу вслед за этим чистый и звонкий девчачий голос крикнул:

— А ну-ка, вы, оставьте малыша в покое!

Вотша боялся оторвать взгляд от белого в черных пятнах зверя, и в то же время ему страшно хотелось оглянуться, чтобы увидеть, кто же это пришел ему на помощь.

А зверь вдруг замер, закрыл пасть, смущенно повел мордой в сторону и неразборчиво прорычал:

— Мы пр-р-р-ос-с-то ш-ш-у-р-р-тили…