— А ну, казаки, дайте пройти, — громовой голос Корнелия Заболотного легко перекрыл легкий шум курских.

Казаки раздались, и вперед пробрался Корнелий, за ним шагал его заместитель по войску Афанасий. Атаман так и не вспомнил его фамилию. По пути Корнелий пожимал руки станичников. У обоих за плечами висели дулами вниз охотничьи ружья.

— Приветствую тебя! — Никита Егорович вложил саблю в ножны и тоже пожал крепкую ладонь.

— Здорово. Ну что? — он оглянулся, — вы готовы, я смотрю.

— А вы?

— И мы готовы. Привел под твое командование десяток штыков.

— Оружие есть?

— Обижаешь. У всех ружья. Ну, про остальное я не говорю.

— Добре. Тогда не будем тянуть. — Жук оглянулся в диспетчерскую. Женщины стояли в проходе, тревожно поглядывая на казаков.

— Антонина, звони дежурному, пусть автобус подгоняет к крыльцу, — и повернувшись к казакам пояснил, — До Лабы доедем, а там пешком.

— Лады, — Корнелий увидел на плече Алексея Митрича АК—47 и заинтересованно зацокал языком.

Третий рейд Жука

— Петро, проснись, — Витька Осанов нагнулся к самому уху друга и зашептал, обдавая горячим дыханием, — вставай, тут такое… просыпайся уже.

Тот замычал спросонья:

— Ммм, чего? Кто тут?

— Я это, Осанов. Вставай быстро.

— Что случилось? — Петро уже скидывал с себя одеяло и нащупывал рукой куртку рядом.

— Жду на улице, — Витька выскочил наружу.

Проснулся сосед Ботвиньева Антон Петлюс.

— Ты чего?

— Ничего, спи. — Петро, наконец, нащупал куртку и, схватив ее, выскочил из палатки.

Антон не стал заморачиваться происходящим — очень хотелось спать, снова опустил голову и почти в тот же миг заснул.

Витька ждал рядом. Он подхватил ничего не понимающего друга под руку и потащил к лесу. Тот на ходу пытался застегнуть змейку куртки. Ничего не получалось.

— Куда ты меня тащишь? Подожди, — он остановился и опустил голову, стараясь разглядеть застежку молнии.

Витька снова наклонился к его уху:

— Тише говори, понял? — зашептал он, — там кто-то есть.

— Где, там? — Ботвиньев наконец застегнулся.

— Там, — Витька неопределенно махнул рукой в сторону оврага. — Ветром какие-то звуки приносит. То смеются, то кричат что-то.

— Тебе показалось, наверное, — не очень уверенно проговорил Петро.

В этот момент налетевший порыв холодного ветра сыпанул в лицо мальчикам что-то сыпучее, влажное, и вместе с ним до их слуха донесся отрывок какой-то команды. По крайней мере, интонация была явно повелительная, хотя слова они не разобрали.

— Ну, слышал?

— Слышал. Точно — говорят. А слова понял?

— Не. Не разобрать. Надо поближе подобраться.

— Да ты что? А если это бандиты какие-нибудь? Наркоторговцы. Прибьют и все. Надо взрослых будить.

— Да ты что? Что их будить? Быстренько смотаемся туда и обратно, а вдруг это тоже отряд туристов, такой, как и мы. Что учителей зря по пустякам беспокоить? К тому же у меня вот, — Витька извлек из штанины старинный кинжал со светлой даже в темноте, похоже, костяной ручкой, — кинжал есть.

— И чем он тебе поможет, особенно если там мужики здоровые?

— Поможет, не сомневайся. Я же в казачьем кружке лучше всех ножи метаю. Видел же на соревнованиях?

— Ну, допустим, — Петро почесал затылок, — даже не знаю. Не видать же ничего. В такой темнотище глаз выколоть или шею сломать раз плюнуть. Даже луны нет.

— Ну и хорошо. Нас не заметят.

Петро колебался, поэтому промолчал.

— Трусишь, так и скажи, — неожиданно разозлился Витька, — я один пойду. А ты тут тогда оставайся. Вместо меня будешь дежурить. Только в костер не подбрасывай. Не надо отряд демаскировать.

— Ну, уж нет, — Петро решился, — идти, так вместе.

— Отлично, — Витька успокоился и решительно напялил кепку на самые уши, — Пошли. Только тихо. Не известно, кто там.