– Не думаю. Решат, что это естественный процесс, типа эволюционная мутация, так как водоросли я изменила местные. Удивительно, что они сами ничего подобного даже не пытались сделать, ведь затраты совсем небольшие. А там всяких рачков типа креветок добавим. Будет вкусно, питательно и полезно.

– Ну, тебе виднее…

24

Вновь начались опасные и утомительные эксперименты, вот только «уговорить» мозгового червя симбионта поддержать жизнедеятельность тела при выходе из оного души оказалось даже сложнее, чем, собственно, добиться этого самого выхода.

Симбионт был как-то завязан на ментальную составляющую души, и ее исчезновение приводило к тому, что мозговой червь решал покинуть носителя. При том, что даже очень тяжелое ранение, по сути смертельное, не провоцировало побег, а наоборот симбионт всячески пытался сохранить жизнь носителю. Это было явно инстинктивное поведение, а инстинкт – базовая программа.

«Если этот червь является разработкой древних, то они явно не доработали свое творение», – с раздражением после очередной неудачи думал Владислав.

– Или же все дело в самостоятельном эволюционном развитии организма в течение многих тысяч лет, неудивительно, что за это время какие-то заложенные функции были сброшены и организм вернулся к изначальной базовой составляющей…

Но в мире ничто никуда окончательно не исчезает, особенно если дело касается генетики. Так курицу вполне можно сделать вновь зубастой, какими были ее предки динозавры, которым зубы стали не нужны и остался только клюв. Так и тут, незадействованная функция скорее перешла в глубоко спящий режим, осталось ее только разбудить.

«Надо как-то убедить симбионта, что покидание тела душой это не смерть, а своего рода тяжелое ранение и что следует продолжать поддерживать жизнедеятельность тушки», – подумал Роев.

Это и составляло основную сложность, так как в псионическом плане мозговой червь практически не ощущался и на ментальное программирование не поддавался, что было в общем-то логично, иначе другой псион мог легко отдать приказ симбионту или через симбионта его носителю.

– Нужно выработать ему условный рефлекс, – предложила Эхинацея во время очередного возвращения.

– И как ты себе это представляешь? – спросил Владислав.

– Перед покиданием тела нужно нанести этому телу достаточно серьезное ранение…

– Чтобы симбионт занялся излечением и не обратил внимания на исчезновение души?

– Угу. Ну и чтобы он понял взаимосвязь между излечением ранения и возвращением души.

– В конечном итоге остановка работы сердца будет восприниматься им как ранение…

– Именно. Симбионт будет поддерживать работу сердца, «зная», что душа, в конце концов, вернется.

– Бр-р… – поежился Владислав. – Никогда не понимал мазохистов, а именно этим мне и предстоит заняться, причем в тяжелой форме…

– А никто не говорил, что будет легко.

– Да уж… Что ж, никаких других идей все равно нет, так что придется заняться дрессировкой мозгового червя, – согласился Роев.

Энергозатратные тренировки дико выматывали и удовольствия точно не добавляли, ведь приходилось наносить себе довольно серьезные раны, а Владислав к почитателям садо-мазо никак не относился, но мало-помалу через кровь и боль (заблокировать чувствительность не проблема, но тогда симбионт не воспримет ранение как серьезную угрозу жизни носителю) что-то стало получаться. И чем дальше, тем сильнее был прогресс в дрессировке мозгового червя.

Наконец настал момент, когда больше не требовалось наносить себе увечье. При выходе души из тела симбионт принимался за поддержание жизнедеятельности своего носителя. Это был один из самых непростых периодов жизни Владислава, хуже только операционные вмешательства, когда он был подопытным Эхинацеи, и то не факт.

Находясь вне своей телесной оболочки, Роев исследовал все закоулки корвета, куда в обычном состоянии даже и не подумал бы заглядывать. Более того, не всегда дотягивало ощущение пространства. При этом скорость перемещения из одного конца корабля в другой была практически мгновенной, и не требовались никакие лазейки, душа могла свободно проходить сквозь переборки, что, собственно, и служили ограничителями для пси-техники ощущения пространства.

«А как далеко я могу переместиться в пределах планеты?» – с интересом подумал он.

Но рисковать Владислав все же не стал. Даже за борт корабля выглядывать не рискнул. Проблема заключалась в том, что любое действие требовало расхода ментальной энергии, и как это ни странно, но восполнять ее получалось максимально эффективно будучи в телесной оболочке.

Тело, как выяснилось, играло роль своего рода трансформатора-преобразователя в понижающем режиме, впитывая в себя внешнюю «грубую» энергию, и преобразовывало ее в ту легкоусвояемую, что требовалась душе для питания и развития ментальных способностей. А если начать впитывать в себя энергию находясь вне тела, то можно было и перегореть. Так что и тут требовались тренировки или, правильнее будет сказать, своеобразная закалка, когда внешняя энергия перестанет наносить вред.

25