Читаем Атака мимо полностью

Прощание с нашими недолгими спутниками вышло скомканным. Определенную симпатию к этим бессмертным, за исключением Генриха, я безусловно чувствовал — достаточно, чтобы повысить свой долг у Митсуруги до полной тысячи золотых монет, передав эти деньги Киллане. Японка совсем не возражала, открывая свой кошелек — без Генриха эта компания потеряла для нее малейшую ценность, зато сэкономила какое-то мощное зелье, стоившее как бы не дороже той самой тысячи. Некоторую неловкость расставания смягчила Офелия, вполне бесхитростно обняв меня в районе талии и с испуганным мявом шарахнувшись от проявившегося на моем теле лица Переяславы.

Посмеявшись, мы разошлись в разные стороны. Бывшая «компания де Витта» отправилась домой, а наша группка из замаскированного орка, архимага и шестиногого эльфа — в Краст, планируя разделиться по дороге.

* * *

В полдень следующего дня я начал свою инфильтрацию в славный город Краст. Вообще, чрезвычайно удобно, когда страна и столица зовутся одним и тем же именем, но случается подобное довольно редко. Столицы, по крайней мере в истории Земли, имели привычку переезжать и переименовываться. Нужно отдать должно крастцам — с подобным они не заморачивались, чем заслужили мою искреннюю, но бесполезную симпатию.

Идея, как проникнуть в город, принадлежала архимагу. Когда я признался, что незаметно проникнуть могу только в горящий во время потопа бордель, атакуемый демонами, японка посмотрела на меня с глубоким сомнением в моих умственных способностях и выдала свою точку зрения. Да, я, безусловно, заметная и не маскируемая личность, но только для тех, кто смотрит глазами. В магических, друидических, жреческих и иных видов «радарах» я невидим, как официальная зарплата депутата по сравнению с доходами его жены. Чем и следует воспользоваться.

Я и воспользовался, десантируясь с высоты в пару километров прямиком в рабочие кварталы Краста. Город, планировавший вскоре стать индустриальной столицей континента, давно уже озаботился наличием достаточного числа рабочих рук, застроив внушительные площади трехэтажными деревянными бараками. В этих самых бараках сейчас проживало удивительно большое количество незарегистрированных граждан неясной национальности, расы и вероисповедания, среди которых двухметровая фигура в плаще анонимности не вызвала бы вопля ужаса. Большего для начала мне и не требовалось.

Аккуратно приземлившись в узкий загаженный переулок, я тут же протиснулся в дверь одного из подъездов местных коммуналок и притих как мышь, вслушиваясь в звуки вокруг. Тактика быстро себя оправдала — совсем уж незаметно я приземлиться не смог, раздались приближающиеся голоса. Детишки. Кто еще может в полдень бегать меж рабочих бараков, хоть те и пытались казаться чуть ли не общежитиями?

Троих сунувшихся в подобие подъезда сорванцов я аккуратнейшим образом сгреб в охапку и переместил в закуток под лестницей, перекрыв им путь к возможному бегству своим телом. Пацанье, впрочем, даже не помышляло ни о чем подобном, пялясь на меня как на воплощение смерти, забыв как дышать. Это было понятно — сам по себе я здоровый, а тут еще этот нелепый плащ анонимности выглядит довольно зловеще. Сами дети выглядели подходяще — 10–12 лет, худые, наряженные в заношенные насмерть обноски, держащиеся только за счет грязи и соплей.

— Пацаны, жрать хотите? — с этими словами я провел рукой перед публикой, материализуя покраденные с «треугольника» продукты — несколько полосок копченой рыбы, три каравая и горстку фруктов.

Переквалификация из демона в бога произошла в мгновение ока — детишки кинулись за рыбу и хлеб со всем энтузиазмом трудящегося населения, позабыв к чертовой бабушке о моей зловещей внешности. Впрочем, ничто не вечно под луной, посему сожрав мое подношение за считанные секунды, дети снова уставились на меня как на врага народа. Ну, может чуток подобрее.

Договориться с ними вышло достаточно просто, особенно после того, как самый разумный из оборвышей догадался поднять ручонку, засиявшую в подлестничной полутьме. Сделка была простой и приятной — маленькие проныры устраивают мне экскурсию по близлежащим спальным районам, в конце выводя к идущей прямо сейчас ярмарке возле одного из городских базаров, а я им выделяю по двухмесячному пайку провизии на каждого. Все по взрослому, с самыми настоящими клятвами.

Утащив «зарплату» в свои нычки, малыши с присущим юности жаром принялись ее отрабатывать. Выделенная им серебряная монета превратилась в шикарную груду лохмотьев и огромную узловатую клюку, которыми я и экипировался, превратившись в самую большую в городе бабушку. Для полноты картины оставалось лишь включить «железную рубашку» и перемещаться с ребятней на коленях, тяжело опираясь на клюку. Пара нырков в подземные лазы, через которые мне пришлось продираться с усилиями и лохмотья украсились подходящим бомжующей суперстарушке запахом.