Читаем Астровойны полностью

Даже змея Мария удивилась настолько, что ослабила хватку. Нина смогла втянуть в легкие немного воздуха. Игнавус глянул во тьму угла, откуда исходил голос.

— Мама, — облегченно выдохнула Серафима. — Мамочка. Ты все-таки пришла.

Из тьмы вышла Фрея. Величественная, излучающая благородную красоту, волевая. На ней было ее лучшее платье, в тщательно уложенных волосах сверкала царственная диадема.

От нее исходила благодать, наполняющая сердца.

— Ты не тронешь мою дочь, Натас! — твердо сказала Фрея.

Змея разжала кольца, и Нина смогла вдохнуть полной грудью.

— Как же мне страшно, — притворно ответил Игнавус и указал на нее скальпелем. — Призраков вроде тебя я десятками съедаю на завтрак!

— Мама, — вырвалось у Серафимы. На фоне боли и кошмарных образов, которые возбуждал в ней змеиный яд, лицо матери казалось ей невероятно милым и спасительным.

Фрея посмотрела на дочь, взгляд ее дрогнул. Но когда она вновь обратила свой лик на сенобита, в него вернулась уверенность.

— Ты отпустишь мою дочь и Нину.

— Ты угрожаешь мне? — опешил Игнавус. — Мне?! Демону, который тебя убил?!

— То, что ты убил меня, не означает, что ты заполучил власть над моей душой.

— Что ты можешь сделать, призрак?

— Немного в этом облике. Но все же кое-что.

— Убирайся назад в долины Баратрума! — рассердился Натас.

— Да, мне придется уйти, — согласилась Фрея. — Но прежде чем я сделаю это, я бы хотела кое-что сказать.

Она вдруг повернулась в сторону Нины, но обратилась не к наставнице, а к змее, что душила ее:

— Мария, трепетная дочь Сигизмунды. Ты ведь понимаешь человеческую речь, не так ли? Я хочу сказать тебе пару слов, ты не будешь против? Там, откуда я пришла, я кое-кого повстречала.

— Стой! — опомнился Натас — Фрея, давай поговорим…

— Поздно! Так вот, Мария. На каменистых долинах Баратрума мне повстречалась великая змея Сигизмунда. Твоя мать, Мария.

Змеиное тело неожиданно обмякло. Одно кольцо распустилось. Голова змеи вытянулась в сторону призрака.

— Натас уверил тебя, что ее убили жадные люди, алчущие сокровищ. И с того момента ты превратилась в добровольную рабыню сенобита. Ты жаждала мстить человеческому роду.

— Фрея… — Натас попытался вмешаться.

— … но Сигизмунда рассказала мне истинную правду. То, что случилось на самом деле. Твою мать погубил твой господин. Он погубил — Натас! Исключительно для того, чтобы завладеть тобой.

Нина вдруг обнаружила, что шея свободна. Мария устроилась у нее на плече, голова поднялась. Теперь глаза-бусины взирали на демона.

— Мария… — начал Натас — Как ты можешь…

— Сигизмунда дружила с людьми, и они отвечали ей взаимностью. Они почитали ее и любили. Она не хотела, чтобы ее дочь встала на сторону Бездны, где царит смерть.

Сидящая на плече Нины змея впилась взглядом в лицо сенобита. Игнавус выставил перед собой хромированную пилу, словно надеялся ею защититься.

— Мария, именем твоей матери… — Натас натужно рассмеялся. — Неужели ты думаешь, что я мог сделать такое? Да она лжет!

— Конечно, мог! — спокойно возразила Фрея. — То же самое он сейчас делает с Серафимой. Он обожает этот прием: погубить мать, чтобы использовать горе дочери и овладеть ею.

Змея яростно зашипела.

— Не позволь ему заставить мою дочь пройти твой путь!

— Мария, — умолял Натас, — она же призрак! А призраки одержимы обидами! Разве она может глаголать истину?

— Сигизмунда, просила передать тебе, — сказала Фрея, — что не сердится на то, что ты оставила родовое гнездо. Она прекрасно понимала, что настает день, который сделает тебя взрослой.

Змеиное тело вдруг спрыгнуло с плеча Нины Гаты, хвост щелкнул рядом со щекой. Наставница даже не успела понять, что произошло, как Мария упала на мелованное лицо Игнавуса.

Охватив хвостом козлиную бородку, она оттянула его нижнюю челюсть. Рот сенобита раскрылся, и в мановение ока змея юркнула в его чрево.

Игнавус опрокинулся на спину. Плащ обмотался вокруг него и спеленал, как младенца. Длинное вишневое тело в едва заметных полосках проталкивалось в гортань, и демон ничего не мог с этим поделать. Сенобит сомкнул уста лишь после того, как хвост Марии исчез в них.

Он поднял голову и ухмыльнулся Серафиме.

— Я ее съел!

А в следующий момент демон так резко дернул головой, что свернул себе шею. Мария ужалила его изнутри, вгоняя в печень весь яд, что был в ней.

Тело Натаса долго металось по полу, пальцы скребли по животу и лысой голове, безуспешно пытаясь выдрать забравшегося внутрь аспида. Туман, окутывавший комнату, пришел в движение, стал пульсировать.

На какое-то мгновение Игнавус застыл, словно понял бесплодность своих попыток освободиться. Затем передернулся всем телом, заставив Нину Гату в испуге отшатнуться.

И в один миг рассыпался в прах.

На людей дохнуло замогильным холодом. Мрачный туман развеялся, растекся по темным углам. Прах Натаса сдул незримый ветер. В том месте, где только что находился могущественный сенобит, осталась змея-оборотень Мария.

Пятьдесят секунд…

Даймон отчетливо видел эти цифры в уголке своего сознания — багровые, кровоточащие. Теперь ясно, что он не успеет спасти Серафиму и погибнет сам. Жаль.