В начале нового тысячелетия в римской науке появляется первый географ: автор вышедшего в 40-е годы I в. трактата «О строении земли», Помпоний Мела писал на латинском языке, хотя труд его значительно уступает сочинению его ближайшего предшественника грека Страбона (ок. 64 до н. э. — 20 н. э.). О развитии медицинских знаний у римлян мы узнаем из трактата жившего при императоре Тиберии (правил с 14 по 37 н. э.) Авла Корнелия Цельса «Искусства»; он был посвящен различным вопросам, но до нас дошли только книги о медицине. Медицинская практика к этому времени уже достаточно развилась в Риме, где существовало две различные медицинские школы. Дальнейшие шаги в эволюции медицины были связаны с греками, в частности, с формированием офтальмологии и педиатрии Деметрием Филалетом во второй половине I в.; сто лет спустя Гален напишет свои фундаментальные труды, надолго ставшие авторитетными. Во второй половине этого века появляются или оформляются многие новые области знания, не только науки о глазных и детских болезнях. Никомах из Герасы выделяет в особую сферу математики арифметику, Менелай Александрийский создает тригонометрию, которую излагает в трактате о сферах. В это время звучат и имена римлян, внесших свой вклад в формирование новых дисциплин: Фронтин в трактате «De aquis urbis Romae» описывает гидравлику, Палемон создает учебник по латинской грамматике. Но наиболее значительным именем является, конечно, имя Плиния Старшего (23/24 — 79), автора глобального труда «Естественная история», разбирающего многочисленные вопросы из самых разных областей знания. Следует вспомнить и Луция Аннея Сенеку (ок. 4 до н. э. — 65 н. э.), который больше известен как философ-стоик и автор трагедий, однако является и автором «Естественных вопросов». Выдающимся римским ученым является и Корнелий Тацит (ок. 55 — ок. 120), автор «Анналов», «Истории», «Германии» и других произведений, однако, его влияние как на античность, так и на средние века несравнимо с влиянием Плиния или Сенеки.

Если говорить собственно об астрономии, то надо заметить, что от времени Августа до Антонинов единственное значительное сочинение — упоминавшаяся уже «Астрономика» Марка Манилия, хотя и посвященная в первую очередь астрологии, но обладающая при этом довольно высоким научным уровнем. А во II в. н. э. появляется такой фундаментальный труд, как «Альмагест» Клавдия Птолемея (после 83 — после 161), значение которого трудно переоценить.

Итак, римская наука времени ранней империи весьма широка. Знания, теоретические и прикладные, гуманитарные и естественнонаучные, активно разрабатываются и оформляются в сочинения, написанные, что немаловажно, на латинском языке. Разрабатывается она как профессиональными учеными, отдающими всю свою жизнь научному творчеству, так и представителями не только интеллектуальной но и правящей элиты, совмещающими свои ученые штудии с государственной деятельностью. Благодаря взаимопроникновению систем ценностей, о котором мы говорили выше, эти достижения становятся достоянием среднего слоя, огромной массы людей, чуждой науке в ее фундаментальных частях, но тем не менее причастных к ней, познакомившихся с нею в школах и продолжающих ей интересоваться среди своих повседневных забот. На таких людей и рассчитана, как нам кажется, «Астрономия» Юлия Гигина.

А. В. Петров

Предисловие

Гигин приветствует М. Фабия.[1]

1. Мне известно, что ты, воодушевляемый склонностью к грамматике, выделяешься не только соразмерной слаженностью строк, которую лишь немногие оценили, но также и разнообразием сообщаемых сведений, что свидетельствует о знании предмета и о чем твои сочинения говорят сами за себя. Поэтому, желая предстать перед судьей скорее ученым, нежели снисходительным, — при том, что я с головой погружен и даже, по мнению некоторых, чаще занимаюсь этими предметами, — желая избежать толков о себе как о человеке, с юности пребывающем в праздности, я, полагаясь на это сочинение как на первый результат своего знания, послал его тебе не как невежде, которому я намереваюсь открыть истину, но как ученому, которому я подсказываю забытое.

2. В нашем сочинении мы по порядку изложили следующие предметы: какой представляется глазу сфера, как проходят по ней круги и прибавили рассуждение относительно того, почему они не делятся на равные части.[2] Кроме того, мы определили границы земли и моря и указали необитаемые области, ибо многочисленные и веские доводы подтверждают, что эти земли лишены людей.[3] Снова обратившись к сфере, мы перечислили поименно сорок два созвездия.[4] Затем мы изложили сказания, относящиеся к каждому созвездию, и причину их появления на небе.[5] Одновременно нам представилось полезным рассказать о взаимном расположении созвездий и назвать число составляющих их звезд.[6] Не забыли мы отметить и протяженность созвездий и их частей, соотнеся ее с прохождением семи кругов, а также то, как созвездия разделены кругами.[7]