Читаем Астронавт Джонс полностью

— Пожалуйста, садитесь, — Вульф указал на обшарпанный отвратительный стул. — Это антиквариат, но еще весьма функциональный. Если, конечно, вы не предпочитаете современную моду сидеть, скрестив ноги на подушке. Даже Стражи начинают полагать, что это элегантно.

Конский волос заскрипел под тяжестью тела.

— Курите?

— Нет, благодарю, — звездолетчику показалось, что его тон стал теперь слишком чопорным, и он попытался объяснить свой отказ: — Для людей нашей профессии эта привычка не характерна. Соотношение курящих и некурящих в межзвездном полете составляет примерно один к десяти.

Он вдруг запнулся.

— Извините, я не хотел касаться узкопрофессиональных тем.

— О, мне это было бы очень интересно. Именно поэтому я и пригласил вас сюда, заинтригованный вашей лекцией.

Вульф вынул для себя сигару из ящичка:

— Вина?

Коффин согласился на стаканчик сухого шерри. Вино было настоящее и, без сомнения, баснословно дорогое. Было своего рода кощунством угощать им человека с таким непритязательным вкусом, как у Коффина. Однако, как сказано в писании что безосновательная снисходительность к себе — это грех.

Он посмотрел на Вульфа.

Коммерсант был большим, тучным, но все еще энергичным. для своего среднего возраста человеком. Широкое лицо его носило странный отпечаток какой-то отстраненности, как будто одна часть его существа, отчуждения от мира, предавалась исключительно созерцанию. На нем был официальный хитон, впрочем надетый поверх пижамы, на ногах Коффин заметил тапочки. Вульф сел, отхлебнул вина, выпустил кольцо дыма и сказал:

— Позор для нас, что так мало людей слушали вашу лекцию, Первый Офицер. Она была чрезвычайно интересной.

— Я не слишком блестящий оратор, — не без основания признался Коффин.

— Но чего стоит одна тема! Подумать только: планета в системе Эпсилон Эридана, пригодная к заселению!

Коффин почувствовал, как в нем поднимается тяжелая волна гнева. Прежде, чем он смог остановить ее, язык уже выпалил:

— Вы, наверное, уже тысячный, кто повторяет эту чушь. К вашему сведению, эту систему уже посещали несколько десятков лет назад, и ни одной планеты, сколько-нибудь пригодной для жизни, там не оказалось. Я-то думал, вы действительно слушали мою лекцию.

— Просто вылетело из головы. В наше время астронавтика редко является предметом разговора. Извините, — сказано это было больше из вежливости, чем из раскаяния.

Коффин опустил голову, щеки его горели.

— Нет, это я должен просить у вас прощения, сэр. Я проявил несдержанность и невоспитанность.

— Забудьте об этом, — сказал Вульф. — Я думаю, мне понятно, почему вы так напряжены. Сколько времени прошло с тех пор, как вы улетели? Восемьдесят семь лет, из них пять, плюс время космических вахт, вы провели, бодрствуя. Это была вершина вашей карьеры, то, что дано испытать лишь немногим. И вот вы вернулись. Ваш дом исчез, ваши родственники рассеялись кто куда, люди и большая часть всего остального изменились почти до неузнаваемости. И, что хуже всего, никому до этого нет дела. Вы предлагаете им новый мир — пригодную для жизни планету, которую человечество мечтало обнаружить в течение двухсот лет космических исследований, — а они зевают вам в лицо или же начинают насмехаться над вами.

Некоторое время Коффин сидел молча, вертя в руках стакан с шерри. Это был высокий человек с лицом пьяного янки и первой сединой в волосах. Он все еще отдавал предпочтение облегающему мундиру и черным брюкам с острыми, как нож, стрелками и золотыми пуговицами, на которых красовался американский орел. Такая униформа была до смешного устаревшей, даже для работника космической службы.

— Ну, почему, — произнес он наконец, с трудом подбирая слова, — я ожидал… э… встретить другой мир… после своего возвращения. Это естественно. Но я как-то не предполагал, что мир изменится именно в эту сторону. Мы, я и мои люди, как и все другие звездолетчики, мы знали, что выбрали особый путь в жизни. Но мы служили людям, а это все равно что служить Богу. Мы ожидали, что вернемся в общество астронавтики, или, по крайней мере, в свою собственную нацию астронавтов, которая возникнет наряду с другими нациями, — вы понимаете? Но оказалось, что общество, наоборот, вырождается.

Вульф кивнул.

— Пока еще это понятно немногим, Первый Офицер, — сказал он, — но космонавтика увядает.

— Почему? — пробормотал Коффин. — Что мы такого сделали, что обернулось против нас?

— Мы съели наши ресурсы с той же непринужденностью, с какой увеличивали население. Поэтому Четыре Всадника выехали на предсказанные им дороги. Исследование космоса становится слишком дорогим.

— Но заменители — новые сплавы, алюминий — все еще должны быть в изобилии, и потом термоядерная энергия, термоионическая конверсия, диэлектрическое аккумулирование…