Медленно он вернулся в комнату, а там вдруг начал дрожать и вынужден был некоторое время просидеть без действия, чтобы успокоиться. Он не рискнул закрывать свою дверь, и ему пришлось одеваться в темноте. Спустя несколько мгновений он скользнул в окно и, нащупав ногой козлы, осторожно спустился на землю.

Его ботинки лежали поверх книг в рюкзаке; он решил оставить их там, пока не отойдет от дома подальше.

Обогнув дом по широкой дуге, он оглянулся. Свет в спальне все еще горел до сих пор. Свернув к дороге, Макс наткнулся на уницикл Монтгомери. Если он пойдет тем же путем, то выйдет на дорогу, по которой ходили регулярные автобусы. Сверни он там налево или направо, у Монтгомери было пятьдесят шансов из ста догнать его на уницикле. Денег у Макса не было, поэтому сесть на автобус он не мог.

Черт возьми! Может быть, Монтгомери и не захочет гнаться за ним. Скажет: «Тем лучше», и забудет о нем.

И все же эта мысль беспокоила Макса. А вдруг Моу убедит его? Вдруг Монтгомери не забудет оскорбления и попытается довести дело до конца.

Макс вернулся назад и, обойдя дом, принялся карабкаться вверх по склону к кольцевой дороге.

Глава 2

Добрый самаритянин

Было довольно темно, однако это не мешало Максу. Он прекрасно знал местность, каждый склон, чуть ли не каждое дерево. Он поднимался по склону холма до тех пор, пока не добрался до входного кольца, откуда поезд прыгал через расщелину; там он вышел на вспомогательную дорогу, которой пользовалась команда техобслуживания кольцевой дороги. Сев на землю, Макс обулся.

Вспомогательная дорога представляла собой обычную дорогу, проложенную между деревьями, она вполне годилась для гусениц трактора, но была вовсе не пригодна для колес. Однако она вела туда, где кольцевая дорога входила в туннель на дальнем склоне расщелины.

Через час Макс уже пересек расщелину, приблизился к черному входу в туннель и остановился на безопасном расстоянии от входа, оценивая собственные шансы.

Перевал был достаточно высок. Он частенько охотился там и знал, что подъем займет не менее двух часов, причем в светлое время дня. Вспомогательная дорога шла прямо через перевал, пойди он по ней — все путешествие заняло бы у него десять—пятнадцать минут.

Макс никогда еще не ходил этой дорогой. То, что ходить здесь было запрещено, не волновало его, он уже зашел в запрещенную зону. Время от времени свинья или дикое животное забредали в туннель, и там их настигал мчавшийся поезд. Они умирали быстро, не получив ни единой царапины. Однажды Макс нашел трупик лисицы у самого входа в туннель. Он вытащил и осмотрел его. На теле не было никаких следов, но когда он снял с лисицы шкуру, то увидел множество кровяных сгустков. За несколько лет до этого внутри туннеля был захвачен врасплох мужчина, команда техобслуживания вынесла оттуда его останки.

По своим размерам туннель был больше колец ровно настолько, насколько было нужно, чтобы поезд мог мчаться впереди собственной ударной волны, ничто живое в туннеле не могло укрыться от этой волны, невыносимый раскат грома, болезненный даже на расстоянии, нес в себе колоссальный заряд энергии, вызывающий мгновенную смерть.

Однако Максу не хотелось подниматься на перевал: он помнил вечерний график прохождения поездов. «Томагавк» он видел на закате, «Копье» слышал, когда сидел в амбаре. «Дротик» тоже должен был пройти уже давно, хотя он и не слышал его, оставался лишь полночный «Клинок». Макс посмотрел на небо.

Венеры, конечно, видно не было, но его удивило, что Марс все еще находится на западе. Луна не взошла. Полнолуние было в прошлую среду. Несомненно… Ответ казался немыслимым, и он проверил себя, найдя Вегу и сравнив ее положение с Большой Медведицей. Он тихо присвистнул — несмотря на все, что произошло с ним за это время, каким бы долгим это ни показалось, было всего десять вечера, плюс-минус пять минут, звезды не могли ошибаться. В любом случае «Дротик» должен появиться в ближайшие три четверти часа. Если только не пройдет поезд вне расписания, то времени у него оставалось вполне достаточно.

Макс вошел в туннель. Не пройдя и пятидесяти ярдов, он начал сожалеть о своем решении, его охватила легкая паника. В туннеле было темно, как в заколоченном гробу. Он шел уже несколько минут, когда его глаза, привыкнув к темноте, различили в темноте неясный серый круг. Он перешел на быстрый шаг, а затем припустил бегом, подгоняемый собственным страхом.

Когда он достиг конца туннеля, в горле, будто жгло огнем, а сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Он принялся спускаться вниз по склону, не обращая внимания на неровности дороги, и не замедлял темпа до тех пор, пока не оказался под опорами, такими высокими, что кольца, лежащие на них, казались совсем крошечными. Только здесь он остановился и перевел дыхание.