Читаем Асториана полностью

— Я уже где-то видел подобные знаки письменности, — с явной задумчивостью заговорил сармат. — Насколько помню, когда-то, очень давно, экипаж одного из разведывательных кораблей Федерации встретился с военным кораблём чужой цивилизации. Экипаж разведчика оказался более искусным в боевом противостоянии и чужой был подбит и совершил посадку на какой-то недалёкой от произошедшего сражения планете. Разведчики обследовали чужой корабль. И насколько я помню, в глобальном информатории затем появились символы языка чужой цивилизации, которые очень похожи на символы на сенсорах лаггера. Когда я учился в Космической Академии Объединённой Федерации, то курсантам было рекомендовано изучать письменность той цивилизации, на случай, если вдруг когда-то придётся встретиться с ней. Такое впечатление, что это и произошло. Конечно, толкование символов тогда было неоднозначным, но что-то понять сейчас в этих символах на пульте управления можно.

— Когда я учился в Космической Академии Земли, то мы никакой чужой символьной азбуки не изучали, — Мартов покрутил головой. — Неужели у столь продвинутой цивилизации экран двухмерный?

— Насколько понимаю, я гораздо старше тебя и возможно сейчас в академиях азбуку той цивилизации уже не изучают. Выходит — зря, — сармат подался к пульту управления и уставился в него.

Прошло достаточно долгое время, прежде чем он выпрямился и ткнул пальцем в один из сенсоров — над головой Мартова раздался шелест и в кабине лаггера начало темнеть. Он поднял голову — стекло кокпита летательного аппарат опускалось.

Дождавшись, когда стекло опустится и в кабине станет достаточно темно, Мартов, вдруг обнаружил, что никакие сенсоры пульта управления не подсвечиваются, да и экран перед ним стал заметно бледнее, едва рассеивая тьму перед креслом.

— Второй слева сенсор, донёсся из темноты голос Эрт Кройта.

Прошло ещё некоторое время и Мартов почувствовал, как летательный аппарат едва ощутимо вздрогнул.

— Первый сенсор справа, — вновь раздался голос сармата.

Прошло ещё некоторое время и Мартов вдруг увидел, что перед соседним креслом уже висит трёхмерный зеленоватый экран, но заметно отличающийся от голоэкрана лейтера.

Первый сенсор слева, — донёсся голос Эрт Кройта. — Органы управления — второй сенсор справа.

Мартов вдруг почувствовал будто летательный аппарат попал в лоно морских волн, так как начал покачиваться.

— Опоры — третий сенсор справа, — прокомментировал своё очередное действие сармат.

Мартов подался вперёд и увидев в бледном свете сенсоры под экраном перед своим креслом, ткнул пальцем в первый сенсор слева и тут же откинулся на спинку кресла от вспыхнувшего перед собой трёхмерного экрана зеленоватого цвета в котором ничего не отображалось. Он перевёл взгляд на плоский экран — тот продолжал работать и на нём по-прежнему отображался зал, в котором сейчас висел лаггер. Вдруг зал на экране пришёл в движение. Мартов закрутил головой, пытаясь через стекло кокпита увидеть, что происходит вокруг лаггера, но стекло по-прежнему было тёмным и что-либо увидеть через него было невозможно.

— Ты умеешь управлять летательным аппаратом? — удивлённым голосом произнёс он.

— Более ста пятидесяти лет назад я закончил Космическую Академию Объединённой Федерации и пятьдесят лет провёл в пространстве, — будто с усмешкой в голосе произнёс Эрт Кройт.

— Коммандер ничего не рассказывал о тебе.

— Он ещё молод. Когда он родился, я уже покинул кресло пилота и занимался анализом развития галактических рас.

— Потому тебя и прислала Федерация на Таксану?

— Потому.

— Сколько же тебе лет? — поинтересовался Мартов.

— Стандартных чуть более двухсот, своих менее двухсот.

— Мне уже восемьдесят пять земных или девяносто пять стандартных, — Мартов шумно вздохнул. — Уже более пятидесяти лет в космическом флоте. Земляне не живут так долго, как вы, всего лишь сто шестьдесят-сто восемьдесят земных лет. Но уже многие из нас доживают и до двухсот. Каждые пятьдесят лет нужно проходить омоложение. Хотя, правильнее — проходить через очистку сосудов и вывод шлаков. Процедура не слишком приятная, но приходится терпеть. Мне скоро предстоит вторая очистка. Больше трёх делать нельзя — сосуды истончаются и могут начать лопаться. Сейчас разрабатываются другие методы по омоложению. Возможно тогда всем землянам и удастся перейти за двухсотлетний рубеж жизни.

— Странная у вас жизнь. В двести лет у сармата наступает расцвет его жизни, — Эрт Кройт негромко хмыкнул. — Вы не пробовали заменять свои органы на искусственные? Возможно это продлило бы вашу жизнь.

— Мы заменяем. К концу жизни у некоторых землян до двух третей органов искусственные. Но весь организм заменить ещё не получается. Клонирование на Земле запрещено. А сколько лет вы живёте?

— Четыреста и даже больше.

— Весты живут до восьмисот своих лет. Это примерно шестьсот стандартных.

— Сарматы не весты.

— Я, совершенно, ничего не вижу через стекло кокпита, — Мартов покрутил головой. — Неужели они ориентируются в пространстве лишь по экранам?