Читаем Астийский эдельвейс полностью

- О, много! Очень много. Вчера, например, вы говорили девушке, что всю жизнь будете любить ее одну. Но ведь такое редко бывает. К тому же вы не любите ее даже сейчас. И вообще не знаете, что такое любовь.

Максим почувствовал, как мысли у него снова сбиваются. Еще час назад он был уверен, что любит Марину больше всего на свете. А теперь...

- Нет, я действительно люблю ее. Мы давно любим друг друга...

Девушка покачала головой.

- Вы заблуждаетесь, она тоже не любит вас.

- Как?! Значит, она обманывает меня?

- Нет, она тоже не понимает своих чувств.

- Ну это, знаете, уж слишком! - начал сердиться Максим, чувствуя, что девушка подчиняет его себе. - И вообще, зачем вы говорите об этом? Давайте не будем...

Взгляд его упал на цветок, и слова точно замерли на языке. Лепестки эдельвейса, только что отливавшие чистым изумрудом, на глазах у него стали оранжевыми, потом желтыми и вдруг вспыхнули ярким багрянцем. А лицо девушки, ее улыбка, голос оставались спокойными и приветливыми, как прежде.

- Я в большом долгу перед вами, и мне казалось естественным помочь разобраться в том, что недоступно еще вашим рецепторам и вашей мыслительной системе. Вы сами убедитесь, что ваши и ее чувства обманывают вас обоих. И будет очень плохо, если вы прежде этого решите соединить ваши жизни.

- Но почему, почему?!

- Потому что вся ее внутренняя конституция, все первичные элементы сознания и подсознания противоположны вашим.

Как будто он сам не думал о чем-то похожем. Но у него не было никого ближе Марины. Он привык к ней, привык и к ее недостаткам. Ему хорошо было с ней. Она влекла его. Чего же еще?

- Что я, не знаю своей девушки! - пробовал он возражать. - Откуда вы-то знаете Марину?

- Я? Я... - Девушка засмеялась.

- Что вы? - настойчиво спросил он.

- Сейчас это не имеет значения, - ответила она и повернула голову, как бы прислушиваясь.

- Но вы даете такие советы...

- Я не вправе их давать. Вы вольны поступать так, как найдете нужным. Но если вы скоро встретите другую девушку, лучше, интереснее Марины? Если полюбите ее так, что не сможете без нее жить? - Она смотрела на него огромными глазами, в которых играло какое-то удивительное зеленое пламя, и Максим почувствовал, как в нем, в этом пламени, сгорают те нити, которые связывали его с Мариной.

- А теперь прощайте. И возьмите это на память о нашей встрече.

Она вынула из своей прически этот цветок удивительной красоты и протянула его Максиму.

- Это такой подарок... - Руки их встретились, и Максим, охваченный внезапным волнением, не мог больше сказать ни слова. Он молчал, вместо того чтобы хотя бы расспросить ее о всех загадочных событиях последних лет. А девушка уже поднялась с места, протянула руки ладошками вперед:

- Всего доброго.

Максим вскочил:

- Постойте! Я хотел сказать... Я хотел спросить...

- Мне пора, Максим, прощайте. - Она уже уходила в сторону леса.

- Как можно! Кто вы, откуда? - Он бросился за ней и... проснулся. Фу, черт! Приснится же такое! - Он вскочил с земли, да так и застыл с поднятой рукой - в руке у него был... цветок. Тот самый цветок, который подарила ему незнакомка!

Что же это?! Он в два прыжка пересек прибрежную поляну, заметался по лесу. Никого не нашел. Никаких следов.

Он вернулся к озеру. Здесь ничто не напоминало о странном происшествии. Все та же сонная тишина висела над долиной. И те же неподвижные ели отражались в воде. А цветок - вот он, блестящий, словно покрытый лаком, с тонкими лепестками. И запах от него - тот самый горьковатый запах, который преследовал его все эти годы.

Максим поднес цветок к глазам, и повторилось чудо - зеленые лепестки вдруг стали желтыми, потом оранжевыми и наконец красными. Сон продолжался... Максим снова подумал, что где-то видел этот эдельвейс. Но где, где? Вспомнил! Алмазная гемма! Да, именно там, на грани сгоревшего бриллианта, видел он точно такой цветок. Но что же получается? Цветок из астийского времени? Астийский эдельвейс? И сама девушка - тоже из астийской эпохи? Астийская Нефертити? Тут уж действительно можно сойти с ума. Максим забыл и о времени, и об отъезде - обо всем на свете. Но в это время сверху, от кордона, послышались торопливые шаги. И голос Марины:

- Максим! Максимка-а-а!

Он сунул цветок в карман, пошел ей навстречу. Марина сбежала к озеру:

- Вот он, полюбуйтесь! Давно пора ехать, дома все с ног сбились! А он... Да ты что, заболел?

- Н-нет... Почему же?

- На тебе лица нет.

- Заснул...

- Нашел время! Пойдем скорее. Там все тебя ждут.

Только в вертолете, когда домики Отрадного скрылись за вершинами сопок, Максим сунул руку в карман, чтобы еще раз взглянуть на удивительный цветок. Там было пусто. Максим поискал вокруг - цветок исчез. Видно, выронил его в суете. Дома Максим обшарил бы каждый уголок и нашел бы цветок. Но могучий винт машины нес его все дальше и дальше и от дома, и от озера. И низкий гул мотора перечеркивал все, что осталось за сплошным морем тайги.

7