Читаем Ассенизаторы полностью

— Да не переживай! Сказал же — выручу! Только попотеть им придется. Сам знаешь. Эта наука тяжкая, зато потом только спасибо тебе скажут. Кстати, Витек, а помывку организовать можно? В речке-то я купался, но какое в ледяной воде мытье, думаю, представляешь.

— Гм, не мытье, а растрата мыла… Да не вопрос, для тебя сделаем! Мы тут баньку свою соорудили. Не очень, конечно, но вполне цивильная. Так что скажу бойцам, чтобы истопили сегодня. Дрова есть.

— Вот за это огромная тебе благодарность! Только оружие мне тогда верни, неуютно здесь без него.

— А ты все еще не забрал, что ли? Я Смирнова порву, как Тузик грелку. Вчера еще сказал все вернуть!

— Не трогай ты его. Может, и не виноват парень. Я встал только что, его еще не видел…

* * *

— Быстрее, бойцы! Быстрее! Чего как беременные тараканы ползете?.. Противник справа!.. Ты какого хрена здесь делаешь?

— Товарищ капитан, вы сами же сказали, противник справа.

— Сказал. А ты что сделал?

— Залег, как учили.

— Кто тебя учил? Я? Считай, что тебя уже в цинке отправили, если осталось, что отправлять. Это противник справа, а не самолет. За каким хреном ты здесь развалился? Что, укрытий поблизости нет?

— Есть!

— Ну так бегом, боец!.. Отставить! Всем на исходную из-за этого вот раздолбая! Выполнять!

И так всю оставшуюся часть дня. Что только воины у меня не делали. И бегали, и оборону занимали, чтобы каждый до автоматизма знал, что, когда и как делать, и физическая подготовка была. Что слабый солдат сделать сможет? Ящик с патронами под обстрелом быстро дотащит отбивающимся товарищам, да так, чтобы самому не подставиться под пулю? Хрена с два! Вот эти-то ящики бойцы и таскали, да не в полный рост, а пригнувшись, не выпуская оружия, периодически падая по команде, по ней же резко поднимаясь, бежали снова. Спецназовцев из них за такое короткое время не сделать, но хоть отбиться от «духов», находясь в укрытии, смогут. Стрелять с ними не пошел, перевалив огневую на старлея. В конечном счете, ему с ними оставаться. Надо, чтобы был уверен в личном составе, знал, кто и как стреляет, кого на какое направление в связи' с этим ставить. Да и сам немного популяет, ему не вредно будет. А то, поди, за хозяйственными делами забыл уже, как это делается?

Оставшись на блокпосту за командира, уселся в укромном месте, но так, чтобы все видеть и слышать. Достал сигареты, с чувством закурил. Могу, наконец, позволить себе передохнуть? Меня-то что муштровать? Я и так это все умею, не забыл еще! А получается, что вместе с солдатиками и себя гоняю. Бегать-то вместе с ними приходится, да и не налегке. Я ж не идиот без оружия далеко от блокпоста отходить!

Телефон, обычный для армии ТА-57, на межгород, как и обещали, заработал около восемнадцати часов. Сообщил эту долгожданную весть прилетевший на полусогнутых боец. С радостным возбуждением поспешил в одно из помещений самого блокпоста, состоящего из бетонных блоков с импровизированной крышей, обтянутого маскировочной сетью.

Первым делом заказав дом, устроился перед телефоном, ожидая ответа. Он оказался неожиданным — номер отключен. Попросил еще раз повторить вызов, но ничего не изменилось. Не понял! Осталось только одно — вызвать дежурного по отряду. Больше звонить некому. Руководство, скорее всего, уже ушло домой.

Дежурный ответил практически моментально. Услыхав, кто с ним говорит, дежурный выдал в линию кучу эмоций, не давая вставить ни слова. Меньше, чем за минуту выпалил, что обо мне уже знают. Что лично командир с заместителем начальника управления утром должны выехать за мной. С сопровождением гаишников долетят моментально! Что меня уже ждет накрытый стол, и весь отряд будет на базе ждать моего приезда.

— Подожди, Михалыч! Не части! Про моих что скажешь? Я пытался дозвониться до дома, но говорят, что номер отключен.

— Нормально там. Приедешь — сам все увидишь. Ладно, пока! Тут по прямому из дежурки управления звонят. Ждут тебя все, приветы передают!

Вот и поговорили. Все равно ни хрена не понял. То ли аппарат на прямой линии с управлением поменяли, то ли Михалыч что-то недоговаривает. Хоть убей, но звонка в трубке во время разговора я не слышал. Приеду — разберусь…