Читаем Ассенизаторы полностью

Провалялся таким образом до двенадцати часов. Как только почувствовал себя бодрее, кое-как сползал до источника, набрал воды. В своем укрытии вскипятил ее и заварил крепкий-прекрепкий чай, почти что чифирь. Как говорится, чтобы ложка стояла. Для этого пришлось распотрошить все пайки. Вот этим-то чаем, без сахара, но с галетами, и восстанавливался. Только к вечеру относительно пришел в норму, да и то, как подозреваю, за счет крепкого организма. Мало кто поверит, но еще со школы простудными заболеваниями практически не хворал. Один-два раза за все десять лет не в счет. Да и позже на больничном был только с травмами. Шутка сказать — медицинская карта напоминает по толщине обычную ученическую тетрадь. Одни листы медицинских осмотров. Ну это, конечно, не достижение. У нас в отряде почти у всех так. Хилых не набирали. Таскать на себе их некому, нянек не предусмотрено!

Почувствовав себя более-менее здоровым и даже бодрым, наконец-то собрался выступать. В желудке болтается смесь чая и галет — уже не пустой. А другого, насколько помню, мне сейчас ничего и нельзя. Можно, конечно, еще сутки выждать, но просто некогда. Пусть нас всех и предали, но дома все равно меня ждет любимая и любящая жена, и моя радость — маленький Игорешка! Не думаю, что они поверили, будто я погиб. Все равно надеются и ждут! Поверят только тогда, когда увидят тело. А вот этой-то радости я «духам» постараюсь не доставить!

Тщательно замаскировав следы своего пребывания, двинулся в путь. Пусть пока не бегом, а шагом, но зато каждый из них — ближе к цели, которая, как выяснилось, стала намного дальше. С одной стороны — плохо, что свалила хворь, зато с другой — если бы не этот несчастный шашлык, так бы и не узнал, что в Грозном делать нечего! Так что, как обычно — нет худа без добра!

С такими мыслями не заметил, как добрался до реки Сюжи, мчащейся на слияние с Аргуном. Хорошо, что здесь она мелкая, плыть не нужно. А то и не знаю, как через нее переправляться с моими-то силами. Сейчас же, разувшись, чтобы потом не иметь проблем с сушкой обуви, перешел ее вброд. И глубины-то всего по щиколотку, но холодна, зараза! Прежде, чем одеться, тщательно растер ноги, чтобы еще и простуду не подхватить. Да и зубы, если ноги застудить, могут разболеться. И так, периодически, как сквозь них хватанешь воздуха, пронизывает боль. Но, насколько знаю, организм должен приспособиться, так что эта проблема, пусть не очень скоро, но отступит на задний план, до выхода в цивилизованные места.

А вот сейчас предпримем ход, который боевики, если все еще сидят в засаде, никак предусмотреть не смогут. Вообще-то к месту гибели моих боевых товарищей быстрее и целесообразнее подойти почти по прямой, через поросшую лесом высоту, а на подходе к цели двигаться спускаясь. Думаю, что на это и будет расчет встречающих. Вероятнее всего, что поджидать меня будут как раз там, где лучше всего взбираться в эту гору, чтобы находиться выше, имея тактическое преимущество. Передвигаться под огнем вверх равносильно самоубийству. Сзади же должны поджать. Это классика засады. А вот того, что я могу дать огромный крюк, зайдя гадам в тыл, ожидать от меня не будет никто. Скорее поверят, что вообще не пошел на это место, чем в то, что ушел далеко и вернулся. Но и в районе цели расслабляться не стоит. Кто-то может и там поджидать, на случай если не перехватят. Только подхода с тыла могут и не предусмотреть.

Таким образом, порядка двадцати километров придется отмотать, чтобы только посмотреть, а что же осталось там от наших? Но не сделать этого я просто не могу. Душа просит…

Ближе к утру вышел на определенную мной же самим точку. До рассвета еще пара часов есть. Наскоро перекусив галетами и запив их родниковой водичкой, оставил в укромном месте баул, а сам налегке двинулся к траурной отметке. Не могу понять, что это — дар предвидения, или просто трезвый расчет? Не поленились высидеть столько времени. Перед самой целью моего вояжа опустился на землю и змеей пополз навстречу неизвестности. Невозможно больше суток просидеть на месте и не издать ни единого звука. Точнее, возможно, если готов к этому, но такое испытание очень тяжело дается. Достигается длительными тренировками в полевых условиях. А кто «духов» такому учить будет? Точнее, вопрос некорректен. Как раз кому учить — имеется, возможно, даже с избытком. Но вот желания у этих горячих парней маловато. Не тот менталитет. Не понимают они всей необходимости такой науки. Им все сразу подавай, они же джигиты!

Вот и в этот раз, пробираясь ползком к месту, где пали смертью храбрых мои друзья, услышал вдалеке прямо по курсу еле слышный неясный шум. Забрав левее, продвинулся в сторону его источника, каждый раз тщательным образом осматривая местность, прежде чем переместиться. Незамеченным подобрался практически вплотную, только чтобы засечь не смогли.