Читаем Ассенизаторы полностью

— Здравствуйте, — начал следователь, — можно ваше удостоверение?

— Пожалуйста, — протянул я документ.

Следак пододвинул его к себе, углубившись в заполнение биографических данных, изредка задавая уточняющие вопросы. Покончив с формальностями, оторвался от бумаг, внимательно посмотрел на меня, возвращая корочки.

— Меня зовут Парфенов Иван Григорьевич. Старший следователь по особо важным делам областной прокуратуры. В связи со сложившейся ситуацией обязан вас допросить. Показания согласны давать?

— А куда я денусь, Иван Григорьевич? — ответил я, решив держаться свободно.

— Распишитесь, пожалуйста, что вы предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний, — следователь пододвинул ко мне бланк протокола, — статью пятьдесят первую Конституции разъяснять требуется?

— Нет, не нужно, — ответил я, ставя свою подпись в соответствующей графе.

— Тогда напишите, пожалуйста, своей рукой: сущность статьи пятьдесят первой Конституции Российской Федерации мне разъяснена, и поставьте под этим свою подпись. Участие адвоката на этом следственном действии необходимо?

— Нет, — снова произнес я.

— Отразите, пожалуйста, и это тоже.

— А как это сформулировать? — намеренно поинтересовался, чтобы создать у собеседника впечатление сотрудника, не особо обремененного знанием всех тонкостей уголовно-процессуального законодательства.

— Так и напишите: присутствие адвоката на данном следственном действии мне не требуется, и распишитесь.

Интересно, этот Парфенов всегда такой педант, или какие-то свои цели преследует, мне пока не очень ясные? Обычно у свидетеля про адвоката не спрашивают, а допрашивать меня собираются именно в этом качестве. По умолчанию считается, что ему защитник не нужен. Исключение составляют те, которые на грани с подозреваемым. Раньше частенько сначала даже допрашивали жулика в качестве свидетеля, чтобы не заморачиваться с вызовом адвоката. Прав Руслан, ухо с этим следаком надо держать востро!

Выполнив все, о чем просили, отодвинул от себя бланк, внимательно посмотрев на Парфенова. Тот же, коротко взглянув в мою сторону, продолжил:

— Поясните, пожалуйста, от кого вы получили приказ на выезд, кто определял, какое вооружение вам брать?

Интересно, а это-то ему на хрена нужно? Под командира или под Гнома копать собирается? Что, уже и такие игры пошли? Непонятно, какое отношение это имеет к подстреленному бандиту. Вроде бы связи никакой. Если бы вовремя подоспела скорая помощь, жулик, возможно, остался бы жив. С собой было только официально числящееся оружие. Автомат за мной закреплен приказом. Вон он лежит опечатанный в пакете рядом со следователем. Долго раздумывать нельзя, может заметить паузу, а это вызовет дополнительные вопросы.

— Я вас внимательно слушаю, Георгий Александрович, — напомнил о себе Парфенов, — что же вы задумались?

— Восстанавливаю события. Для меня это все настолько естественно шло, что как-то немного выпустил из виду, кто конкретно какие указания давал. Ей-богу, нет никакого желания вас обманывать… Значит, так! Всей группе приказ на выезд отдавал командир отряда полковник Удальцов. Им поставлена задача по задержанию разыскиваемого преступника, обвиняемого в убийстве сотрудника милиции. Была информация о том, что тот может быть вооружен…

— Минуточку, Мокрецов, Вы пытаетесь куда-то уйти в сторону от ответа. Я вам задал конкретный вопрос: кто определил, какое вооружение получать конкретно вам? И потрудитесь без демагогии.

Интересно, а чего это он нервничает? И в глаза избегает смотреть, что вообще не характерно для следователя при допросе. Что-то не по его сценарию идет? Значит, надо в этом ключе и продолжать. Изобразить из себя человека, которому не удается собрать мысли в кучу, поэтому и уходящего в сторону от темы… А может, это я так переживаю, а?

— Так я вроде и отвечал по теме, думал, вам подробнее нужно. Распоряжение по выбору оружия отдал мой непосредственный начальник майор Великанов. Тут же известно было, что работать предположительно будем в квартире, а с «Калашниковым» там особо не развернешься. Поэтому начальник отделения и распорядился, чтобы личный состав первой штурмовой группы был вооружен автоматами А-91.

Я мог трепаться, вроде бы по делу, и дальше, но следак вновь бесцеремонно остановил мое красноречие:

— Мокрецов, я вас не спрашивал, почему вам отдали именно это распоряжение. Об этом я беседовал с Великановым. Вас же просят отвечать конкретно на вопросы.

— Минуточку, Иван Григорьевич. У меня, конечно, нет такого опыта, как у вас, но я знаю, что мои показания должны быть записаны именно так, как я их даю. Иначе я просто расписываться за них не буду. Лишнего и не по делу я ничего не сказал. Только подробно разъяснял ситуацию с сегодняшним задержанием. Поэтому настаиваю на полной фиксации всего мною сказанного. Иначе, как мне кажется, мои ответы можно будет понимать двусмысленно. А мне не хотелось бы вводить следствие в заблуждение.