Читаем Арт-терапия – новые горизонты полностью

Большую часть сессии Кристина делала блестящие кольца на клейкой основе, используя для этого почти все материалы, которые я с собой принесла. Эта деятельность свидетельствовала о ее желании включиться в работу и успокоить себя после моего отсутствия.

«У нас есть еще блестящая краска?» – спросила она. «Это будет зависеть от бюджета», – ответила я. Мне пришлось отвечать уклончиво: мне было сложно в этот момент объяснить девочке, что наши занятия находятся под угрозой (позже я испытала в связи с этим чувство вины, осознав, что если бы я не была столь обеспокоена финансированием своей работы, мой ответ мог бы быть другим).

Ближе к концу сессии Кристина «неправильно» вырезала некоторые бумажные фигуры и, испытывая сильную досаду, швырнула ножницы на пол. «Ты, наверное, испытываешь тревогу и раздражение оттого, что мы снова расстаемся?» – спросила я. Вместо ответа она перевернула металлическую банку и начала громко стучать по ней для того, чтобы не слышать моих слов. Затем она выбежала из комнаты. Вначале остолбенев от недоумения, а затем почувствовав себя очень уязвимой, я села и задумалась. За пять минут до конца сессии Кристина вернулась. Она обвинила меня в том, что я не поднялась увидеться с ней: «Потому что вы всегда заканчиваете в шесть! Вы никогда не разрешаете мне побыть здесь дольше». Я спросила ее, нет ли у нее ощущения, что люди, которые «уходят» от нее, относятся к ней плохо и не собираются к ней возвращаться. Когда мы убирали помещение, Кристина сказала, что она была рада получить от меня «почтовую открытку», которую я послала ей, находясь в отъезде. Затем она рассказала мне про своего отца и о том, что он никогда ей не писал, а писал «только Марку».

Обсуждение

После этой сессии я поняла, что Кристина смогла продуктивно «воспользоваться» мною в контексте психотерапевтических отношений. Мне стало очевидно, что я «цеплялась» за ее неудовлетворенные эмоциональные потребности. В то же время я подумала: а не пыталась ли я отреагировать свои чувства, не включились ли мои собственные защиты, из-за чего я утратила объективность восприятия? Если это действительно так, то мне вряд ли удастся предупредить проявление прежней динамики и прежних чувств Кристины. В этот период Кристина хотела бы видеть в своих родителях тревогу и озабоченность по поводу разлуки, но в результате контрпереноса эти чувства переживались мною. Моя первоначальная тревога была связана с тем, что миссис Ли избегала многих важных вопросов. Мои навязчивые и возможно неверные интерпретации также отражали поведение миссис Ли по отношению к Кристине. Эти реакции в контексте здесь-и-сейчас отчасти были спровоцированы моей тревогой по поводу возможного преждевременного завершения арт-терапии.

Однако я вновь недооценила независимость Кристины и ее способность справиться с сепарацией, поскольку она, вопреки моим опасениям, действительно стала более уверенной в своих силах. Это выяснилось позже, когда я получила от миссис Ли и персонала центра положительную обратную связь по поводу поведения Кристины и ее способности «говорить о своих чувствах» более открыто.

В этот период я начала осознавать, что, возможно, неправильно работала с проективной идентификацией. Мои собственные защитные реакции заставляли меня слишком сильно идентифицироваться с Кристиной и воспроизводить во взаимодействии с ней динамику, характерную для ее отношений с миссис Ли. Когда Кристина громко била по банке, она, возможно, пыталась заглушить мои навязчивые интерпретации и стремление склонить ее к конформности не только в отношении моих собственных проекций по поводу ее утрат и причин ее поведения, но и в отношении моего желания сделать так, чтобы Кристине «стало лучше».

Винникотт (Winnicott, 1947) напоминает, что психологическое давление может стать причиной формирования у клиента «ложного я» и что преждевременные интерпретации часто провоцируют у него очень ригидные защиты. Однако порой психотерапевт лишь в ретроспективе может осознать значение своего поведения по отношению к клиенту, пытаясь осмыслить и пересмотреть свою первоначальную позицию для того, чтобы она стала более «полезной» для клиента.