Читаем Арт-пасьянс полностью

Группа «Кайф вдвоем, потом втроем (Должны были исполнить вместе с Валерием Ярёменко)

Размышления у зеркала

1.

Вот настала пора юбилея,Остальные все даты не в счет…Что-то нам с поздравленьем СергеяНи покоя, ни сна не дает.Я вглядываюсь в Юрского до головокруженияИ вижу в нем Вацетиса и думаю о нем.Я думаю: не глюки ли в зеркальном отражении?Сейчас ведь где-то в Сочи он, в окопах… за столом.

2.

Воевал в Антарктиде Вацетис,Слал привет из Австралии он.А сейчас отдыхает в МацестеЗимних Олимпиад чемпион.Его мы любим как фантом, простое привидение,И видим в нем мечту свою и, устремившись к ней,Мы исполняем роли в нем, в его произведениях…Любовь бывает странною, но эта – всех странней.

3.

Наш загадочный, наш виртуальный,Драматург, и поэт, и боец.И таинственный, и гениальныйПоявился он здесь наконец.Как Мессинг Вольф, как чародей, Вацетис появляется.Мы видим наконец его, букет наперевес —Как штык винтовки, ведь он с ней вовеки не расстанется.Вацетис вместе с Мессингом на юбилее здесь.

И тут в конце с букетом должен был появиться Мессинг, он же Князев. Все это не состоялось, ибо Юрский вновь захотел сохранить инкогнито неуловимого драматурга Вацетиса.

В конце праздника вручалась красиво оформленная почетная грамота, в которой было напечатано следующее:

Награждается ученик 10-го класса Школы современной пьесы имени Моссовета Юрский Сережа за успехи в драматургии И.Вацетиса, в стихосложении и лицедействе, а также за хорошее поведение в общественных местах, в которых и появляться-то западло, и местах общего пользования.

Классный руководитель И.РайхельгаузЗавуч Е.КнязевХуд. руководитель драмкружка В.ЯрёменкоЗав. литературной частью В.Качан

Другой юбилей Юрского. И снова дуэт с Ярёменко. На мотив песни «Как на шахте угольной».

Парень в Ленинграде жил, да с женой Наталией.Долго в БДТ дарил негасимый свет,Но потом решил Сергей двинуть не в Анталию,А в морозную Москву, прямо в Моссовет;Обменять пристанище: Ленсовет на Моссовет.И Лужков ему в ответ не ответил «нет».В театре и вообще в Москве паренька приметили,Уж давно приметили, заманив собой.Девушки пригожие парня песней встретили,Улыбнулись ласково, повели в забой.Девушки пригожие Юрского периодаПовели Сереженьку именно в забой.«Почему в забой ведут?» – недопонял он сперва,Но потом сообразил: «Это ведь Москва!..»Тут ведь выбор не богат: иль в забой, или в запой,Вариантов несколько, а точнее – два…Выбрал паренек забой, и работы – на убой,Некогда уйти в запой им с Наташенькой.Дни работы трудные, на бои похожие,Складывались в месяцы, ту работу для.А в забое выживать могут только питерцы,Лишь они способны, бля, дать стране угля.В шахте могут норму дать лишь артисты-питерцы.Мастера по айкидо, самбо и дзюдо.

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное