Читаем Арктическое торнадо полностью

Между тем часовой уже дошел до восточного угла лагеря, развернулся и двинулся обратно. Однако пока он находился еще далеко и не видел беглецов, застрявших у внешнего ряда проволоки. Но стоило ему пройти еще несколько шагов, повернуть голову в ту сторону – и он бы обязательно их заметил. Все это понимали, и это увеличило панику.

Очередную ошибку совершил Русанов (словно каждый должен был внести свою долю в череду бестолковых действий). Вместо того чтобы помочь Хайдарову держать проволоку и дать возможность Малышеву последним покинуть лагерь, он вдруг стал отцеплять одеяло. Пришлось Кириллу оттолкнуть его, чтобы пролезть в лаз.

Теперь все беглецы наконец были на свободе. И даже несчастное одеяло Русанову удалось оторвать от проволоки. Однако финальный бросок Малышева не остался незамеченным. Часовой насторожился, внимательно поглядел в их сторону и ускорил шаги. Автомат он снова держал на изготовку. Таиться дальше было бессмысленно: через минуту-другую боевик все равно приблизится вплотную и увидит беглецов, лежащих за вторым рядом проволоки. Укрыться здесь было негде – только в сельве, до которой оставалось каких-нибудь сто метров. И Малышев, взявший на себя во время побега роль лидера, принял решение.

– Вперед! – скомандовал он. – Бегом! Мы успеем!

Беглецы вскочили и бросились к лесу. Однако, как часто бывает в таких ситуациях, когда все решают секунды, именно в эти мгновения случается что-то непредвиденное: дают знать о себе слабые места, о которых люди вроде уже забыли. Сделав несколько шагов, инженер вдруг споткнулся и упал, вскрикнув от боли.

– Ты чего? – кинулся к нему Малышев.

– Нога… – простонал инженер. – Не так поставил… как больно…

– Давай, обопрись о меня, донесу, – скомандовал Кирилл.

Он обнял инженера за плечи, поднял, но перед тем, как броситься в сельву, обернулся. Часовой стоял уже совсем близко, прямо за проволокой, и целился в них из автомата. Бежать было поздно. Не раздумывая, Малышев бросился на землю, увлекая за собой Луценко. И в ту же секунду прогремел выстрел. Но не позади них, в лагере, а неподалеку, из чащи леса. Беглецы переглянулись в изумлении: выходит, здесь находится кто-то еще, кроме них?

* * *

До последнего момента Лаврову казалось, что все пройдет благополучно. Но когда беглецы сгрудились у второго ряда проволоки и замешкались там, сердце у него упало. А когда часовой заметил прыжок последнего из убегавших, майор понял: на этот раз без боя не обойтись. «Эх, если бы был у меня глушитель!» – подумал он. Тогда бы он свалил часового прямо сейчас, и все бы обошлось – его тело нашли бы где-то через час. Но чего нет, того нет.

Теперь Лаврова беспокоило только одно: успеют беглецы добежать до леса или нет. «Может, еще успеют, добегут? – надеялся он. – Тогда можно не стрелять до времени». Часовой, конечно, все равно поднимет тревогу, бандиты кинутся в погоню. Но лучше им не знать, что на стороне беглецов есть кто-то с оружием в руках.

Вот двое первых уже скрылись за деревьями. Остались еще двое… Ну, сейчас… Но тут один из бегущих споткнулся и упал. Лавров понял: скрыть свое присутствие не удастся. Часовой, который теперь прекрасно видел беглецов, остановился, поднял автомат… Он даже не слишком торопился – теперь он не сомневался, что добыча от него не уйдет. В тот момент, когда он уже приготовился нажать на спуск, из леса прозвучал выстрел. Только один – больше не потребовалось. Батяня редко промахивался.

* * *

Фернандес хладнокровно наблюдал за тем, как часовой приготовился расстрелять двоих отставших. Пока развитие событий шло не совсем по плану, но и не ломало полностью его сценарий. Двое беглецов, успевших скрыться в сельве, постараются уйти подальше, за ними устремится погоня, а они с Бертом будут охотиться за охотниками – и не уйдут без добычи. Что будет с русскими, его не волновало.

Но в тот момент, когда часовой уже собрался выстрелить, опережая его, раздался выстрел из сельвы – совсем рядом с тем местом, где прятался разведчик. Этому могло быть только одно объяснение: Лимберг!

– Черт бы тебя побрал, Берт! – почти в полный голос выругался Фернандес. Прятаться больше не имело смысла. Как, впрочем, и вызывать напарника по радио – ведь он отключил связь. Поэтому Фернандес, не теряя времени, поспешил к тому месту, где скрывался Лимберг.

– Какого хрена ты это сделал, Берт?! – воскликнул он, добравшись до места, где, по его расчетам, должен был находиться командир «контрас».

– Это был хороший выстрел, но делал его не я, – отозвался голос, исходивший, казалось, прямо из толстого древесного ствола: Норберт Лимберг всегда отличался умением маскироваться. – И не ори на всю сельву: теперь мы здесь не одни.

– Так это стрелял не ты? – не мог поверить в случившееся Фернандес.

– Ты, видимо, поглупел, Норман, – сочувственно произнес Лимберг, поднимаясь и стряхивая с комбинезона землю и куски коры. – Или у тебя что-то со слухом. Я же сказал – стрелял не я. Я собирался это сделать, но меня опередили.

– Выходит, он все-таки пошел в правильном направлении… – прошептал специальный агент.