У директора института профессора Гвоздева был свой взгляд на "девиц, помышляющих об инженерстве". Он считал, что в большинстве случаев они идут учиться зря. Выйдут замуж, народят детей, бросят работу, и пропали все государственные средства, затраченные на их обучение. Есть для женщин и другие специальности, кроме строителей, механиков и горных инженеров. И ко всем девицам "с косичками без оных" профессор Гвоздев относился сурово.

Вот потому ни в чем не убедила его и Аника справка из университета. Гвоздев нашел формальный предлог-пропущены все сроки - и отказал ей.

- Я ни за что не уеду в Москву, - сказала Аня, вытирая слезы, когда они с Андреем шли из института.

- Зачем же в Москву? -спросил Андрей.- Ведь мы же...

- А общежитие?.. Ты ведь сам сказал, что у брата не будем жить... Вот придется теперь ждать,- со слезами в голосе говорила Аня. - Но я все равно не уеду, буду около тебя. Расскажи, какие еще институты есть у вас в Свеглорецке?

- У нас больше нет институтов... ни одного.

Аня опять заплакала.

Андрей не знал, что делать. Оказывается, он не переносил женских слез. Он хотел остановить ее хоть чем-нибудь, хоть на минуту: - Слушай, Аня... ну, не плачь... знаешь... я ведь пишу стихи.

- Стихи? - удивилась Аня и посмотрела на него украдкой.

- И у меня есть одни... Понимаешь... они мне очень теперь помогают...

- Разве ты поэт? -шмыгнула носом Аня.

- Послушай. С жизнью в бой вступай смелее, Не отступай ты никогда, Будь отчаянья сильнее - И победишь ты, верь, всегда!

- Вот как?- Аня робко улыбнулась. - Как ты сказал? Будь отчаянья сильнее. Здорово! Ну хорошо, буду, - тряхнула она волосами и стала вытирать слезы. - А техникумы здесь есть?

- Есть - обрадовался Андрей. - Лесной. Жаль, это никакого отношения не имеет к Арктическому мосту. И есть медицинский...

- Медицинский? - оживилась Аня. - А помнишь корабельный госпиталь? Я тогда себе слово дала, что если... ну, понимаешь... если... то я на всю жизнь пойду, в медицину; - Так ведь я же... ну, выздоровел...

- Раз меня не пускают в технический мир - пойду в медицинский!

И они поцеловались прямо на улице...

Проходившая старушка покачала головой, мальчишка свистнул с забора, а проезжавший шофер засигналил.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

КРАМОЛА

Аня поступила в медицинский техникум. И у нее и у Андрея начались занятия.

Андрей каждый вечер приходил к Денисюкам, чтобы видеться с Аней. Дениска был рад старому другу.

Огромный, мускулистый, с 'Квадратным лицом и пробивающимися усами, Денис окончил ремесленное училище и работал на заводе водопроводчиком. Он увлекался тяжелой атлетикой и астрономией.

- Та я ж тебе дам глянуть в мою подзорную трубу-телескоп. Сам сварганил. Марс побачишь.

- Неужели и каналы видно? - интересовалась Аня.

- Да ни, каналов не видать. А звездочка го.рит добре.

Андрей не интересовался астрономией, он весь был в своем проекте, но Аня увлеклась Денисовой трубой, и Андрей даже ревновал Аню, если не к Денису, - это было бы смешно,- то к его трубе.

Однажды Андрей принес письмо от Сурена.

- От Сурена? - заволновалась Аня. - Где же он?

- Адрес странный-город не указан.. он ведь на такой работе... объяснил Андрей.

Аня понимающе кивнула головой.

- Поздравляет с поступлением в институт, велит стать инженером. И напоминает про "Общество дружбы материков". Помнишь?

- Ну, конечно, помню, Андрюшка! - всплеснула руками Аня. - Что же мы с тобой думаем? Надо же набирать друзей проекта!

- Верно,-согласился Андрей. - Мы организуем студенческий кружок в институте.

- А я? А Денис? Нужен городской кружок "дружбы материков".

Так и порешили. Молодым ведь все кажется просто.

Организационное собрание кружка было назначено за отсутствием пока другого места на Крутом камне.

Аня с Андреем и Денисом пришли на Крутой камень первыми. Денис решил непременно выкупаться, несмотря на сентябрь месяц.

Андрей тоже было расхрабрился, но Аня сузила глаза и топнула ногой.

- Так тебе ж в цирке выступать со львами, - сказал Денис.

Аня рассмеялась.

Денис бушевал в воде, брызгаясь, фыркая и отдуваясь, как тюлень. Аня с Андреем сидели наверху, на скале. Ребята понемногу начинали собираться.

Аня еще два дня назад тщательно написала объявления о создании кружка. Она расклеила их в институте, в двух техникумах, в ремесленном училище и даже на заводе. Секретаря комсомольской организации института Льва Рубинштейна она пригласила лично.

И Лев Рубинштейн явился на Крутой камень. Это был тщедушный юноша с тонкой шеей и огромной шевелюрой, по поводу которой ребята острили, что она досталась ему от самого Антона Рубинштейна, хотя Лева и отрицал какое-либо родство с великим музыкантом.

Неожиданно, как бы невзначай, явился сюда и заводской инженер Лев Янович Милевский. Подсев к Ане, с кряхтеньем подобрав "по-турецки" ноги, он расточал любезности дочери заместителя министра.

Аня смеялась и говорила, что должна загадать желание, потому что сидит между двумя Львами.

Милевский острил, уверяя, что в присутствии Ани эти имена нужно писать с маленькой буквы. Лев Рубинштейн краснел и хмурился.