Читаем Архивариус полностью

Ингви был очень тронут. И одновременно безмерно рад, что вручил другу нечто, что ценится у них тут, похоже, на вес золота.

– Вот и мой дом, – сказал Кнуд, когда они остановились возле одного из деревянных строений. – Живу здесь вместе с пятнадцатью другими поселенцами. Но сейчас никого нет, все на работе. Заходи.

Никогда еще в жизни Ингви три часа не пролетали так быстро.

Переубеждать Кнуда было бесполезно. Да Ингви и не надеялся, что у него это получится. Он рассказывал ему о своем путешествии на Святую землю. О том, как встретил Мирославу. О Константинополе, об Иерусалиме и Иордане. Кнуд, в свою очередь, всё никак не мог нахвастаться своим былым величием.

За пять минут до полудня Ингви уже стоял перед закрытым проходом в стене.

Рядом с дверью лежала, издавая громкие стоны, пожилая прокаженная женщина. Как рассказал Кнуд, эта поселенка многие месяцы мужественно переносила свои страдания, твердо решив умереть в коммуне. Однако за последнюю неделю она всё же сдалась – и теперь с нетерпением ждала помощи там, снаружи.

– Заходи еще в гости, – предложил Кнуд, когда дверь открылась.

– Да уж теперь лучше ты ко мне, – пошутил Ингви.

Он прекрасно знал, что поселенца, покинувшего коммуну, назад уже не примут.

– Ну, это вряд ли. Даже если Господь обрушит на меня такие страдания, как на эту женщину, – он презрительно смотрел, как полиция забирает прокаженную, – я уж лучше повешусь.

Ингви шагнул наружу.

Обнаружив, что перед ними обычный человек с имплантом, офицеры долго не могли поверить своим глазам.

* * *

Отпраздновать наступление 2812 года было решено совместно с Филиппом и Денисом.

– И я сама сварю на нас всех медовухи! – гордо заявила Мирослава.

В агролаборатории она без труда купила мед, хмель и прочие ингредиенты, а в ретрокаталоге атомного синтезатора заказала оборудование. Такое же точно, как в их новгородской корчме. Правда, для этого пришлось хорошенько освежить память, полазив в Сети по сайтам, посвященным истории кулинарного дела. За семьдесят лет, проведенных в монастыре, варить медовуху ей больше не доводилось.

За час до наступления полуночи все четверо встретились у подножия скал, величественно возвышающихся у границы Южного квартала Москвы. Ингви с Мирославой притащили канистры с медовухой, а Филипп и Денис запаслись фейерверком. Воспользовавшись подъемником, они первым делом заняли себе столик в кафе самообслуживания, построенного на самом краю скалы. Долго пробыть на двадцатиградусном морозе у них вряд ли получилось бы, даже несмотря на теплые шубы и пуховики.

Ровно в полночь небо над Москвой окрасилось во все мыслимые и немыслимые цвета.

Израсходовав свои запасы пиротехники, все четверо побежали согреваться в кафе. Вдоль одной из стен возвышались одинаковые атомные синтезаторы, а всё остальное пространство занимали столики и стулья. Народу было полным-полно. Время от времени люди вставали из-за столиков, брели шатающейся походкой к синтезаторам и возвращались к своим шумным компаниям с едой и напитками.

Филипп отрубился уже через полчаса. Непривыкший к спиртному, он похрапывал, положив косматую голову на стол. Остальные продолжали налегать на медовуху, весело болтая о том о сем.

– Я вот, например, до сих пор не понимаю, – сказала Мирослава, – почему Архив-Служба выбрала такой дорогущий способ воскрешения людей. Кто-нибудь мне может объяснить?

– А ты что, – удивился Денис, – знаешь способ подешевле?

– Естественно, знаю. Все знают.

Мирослава налила себе еще.

– Вы слышали про шимпанзе по имени Рудольф? – Она посмотрела на Дениса, а потом на Ингви.

Ингви покачал головой.

– Это с которого точную копию сделали? – уточнил Денис, тоже доливая себе в стакан.

– Он самый. Ингви, давай тебе поясню, раз ты не в курсе. Этому опыту уже много столетий. Короче, ученые взяли когда-то живого шимпанзе, Рудольфа этого. И синтезировали его «поатомную копию». Так это назвали. То есть сидел себе Рудольф, кушал банан и ничего не подозревал. Глаза у него были завязаны повязкой. Рядом с ним поставили сканирующий аппарат, который мог за мгновение получить исчерпывающую информацию о конфигурации всех атомов в его теле, понимаешь? А в соседней комнате стоял здоровенный шкаф, который мог в последующее мгновение синтезировать на основе этой информации – просто из других атомов – существо с данной конфигурацией.

– Вроде этих шкафов, что ли? – Ингви показал на атомные синтезаторы.

– Да. Только более сложный. В этих синтезаторах, как ты знаешь, ничего живого заказать нельзя. Даже муху. Не то что обезьяну.

– И этот Рудольф… дай, я ему объясню, – встрял Денис, – сидел себе спокойно и жевал банан. Ученые нажали на кнопку, и – опаньки! – в соседней комнате в шкафу появилась обезьяна с повязкой на глазах, жрущая свой банан. Ну, шкаф поскорее открыли, он вылез оттуда. На вид – от Рудольфа не отличить. Сняли у него с глаз повязку. Всех узнаёт, кто с ним из персонала раньше работал. На имя Рудольф отзывается. Помнит абсолютно всё, что Рудольф помнил, и ведет себя совершенно так же.

– А настоящий Рудольф? – спросил Ингви.