Читаем Архивариус полностью

Он тратил все ремо со своего счета на поездки к родным и друзьям, которых знал по предыдущей жизни. Гостил у них неделями, предаваясь пьянству и чревоугодию. «Это ли не рай? – говорил он себе. – Воистину это даже получше, чем перспектива порхать целыми днями на облаках с арфой в руках, распевая аллилуйю».

Однако по прошествии нескольких месяцев безделья он почувствовал, что впадает в депрессию. Пьяные пирушки его больше не радовали, время тянулось невыносимо долго.

И он стал задумываться о работе.

– Найти работу чрезвычайно трудно, – сказала Мирослава, когда в один из холодных и ветреных дней в самом начале весны она затащила Ингви в картинную галерею. – Ты же видел, что почти всё за людей делают роботы. Очереди из желающих работать хотя бы один-единственный день в неделю на какой угодно должности исчисляются миллионами людей! Люди ждут по двадцать-тридцать лет. Может, тебе попробовать себя в творчестве? Вот посмотри. – Они остановились возле одного из полотен. – Разве не прекрасно? Ты бы не хотел научиться рисовать так же?

Ингви грустно помотал головой.

Ему нужна была работа. И не просто работа. Раз уж профессия воина на Ремотусе не востребована, то найти применение своим качествам ему оставалось только в одном ремесле…

– Полицейский? – удивилась Мирослава. – Ну, в принципе, как только пройдет год с момента твоего воскрешения, ты станешь гражданином Ремотуса и автоматически получишь право работать где угодно. Хоть в той же полиции. Только, боюсь, очередь из желающих там не короче, чем в любом другом месте.

– А как тебе самой удалось получить работу так быстро? – подумал вдруг Ингви. – Ведь ты живешь на Ремотусе меньше шести лет, но уже работаешь физиком в лаборатории в Москве, да еще периодически летаешь в этот свой Институт в Риме!

Ингви с подозрением посмотрел на нее. Что-то она недоговаривает.

– Ну, вообще-то есть одна возможность получить работу побыстрее. Но тебя это вряд ли устроит.

– Какая возможность? – не выдержал Ингви. – Не тяни, выкладывай.

– Хорошо. Ты уже выяснил, как работает Архив-Служба?

– Ты о чем? Я прекрасно помню всё, что сказал мне Голос.

– Ясно, не выяснил, – пробурчала себе под нос Мирослава. – Рассказываю. Им постоянно требуется куча народа для реализации Проекта. Как ты помнишь, в год они к жизни возвращают двести миллионов человек. В день это… Просто раздели на триста шестьдесят пять.

– Я что, похож не математика? – съязвил Ингви. – Но и так понятно, что много.

– Ну так вот. Люди им нужны. На работу они берут кого угодно и без особой очереди.

– Погоди, погоди, – оборвал Ингви. – Во-первых, не кого угодно, а ученых. Во-вторых, зачем мне это? Я тебе про полицию, а ты мне про что?

– Ты лучше не перебивай, а дослушай, – одернула его Мирослава. – Берут кого угодно, но сразу на месяц. То есть чтобы прямо жить у них в здании Архив-Службы. Человек подписывает бумагу, в которой добровольно отказывается практически от всех своих прав сроком на месяц. Затем его каким-то внушением превращают в эдакого послушного биоробота, после чего загружают в мозг все необходимые научные знания. И идеальный сотрудник Архив-Службы готов! На Ремотусе их называют служителями.

Ингви всё еще не понимал, зачем ему Мирослава это рассказывает.

– Затем, – продолжала она, – когда месяц истекает, служителю стирают воспоминания за весь прошедший месяц, освобождают от действия внушителя и выпускают на волю. Со справкой, подтверждающей работу у них в прошедшем месяце. И тот, кто обладает такой справкой, получает на Ремотусе одну-единственную привилегию. Он может один раз устроиться работать куда угодно без очереди.

– И ты была служителем?!

– Ага. Множество людей, которых ты каждый день встречаешь на улице, были. Общество не нашло другого способа обеспечить бесперебойное осуществление Проекта. Завлекать туда людей деньгами – противоречило бы принципу финансового равенства. Ведь каждый должен получать свои сто ремо в день и ни гроша больше. А привилегия в получении работы оказалась чрезвычайно действенным стимулом.

– Выходит, – задумался Ингви, – тот человек, который воскресил меня и беседовал в саду… тот Голос… это может быть кто-то, кого я знаю?

– Теоретически да. Любой, кто имеет справку служителя за тот месяц, когда ты был воскрешен, может быть этим Голосом. Только учти, что тембр голоса всем служителям делают одинаковый. И мужчинам, и женщинам. Кстати… – добавила она, подумав, – не исключено, что даже лица им всем делают одинаковые.

– Лица?!

– Ну, по крайней мере те, что разъезжают по вызовам в этом своем алом фургоне и алых комбинезонах, всегда на одно лицо. И еще… Нельзя устроиться служителем в Архив-Службу конкретного города. Приходишь в ближайшую Архив-Службу, но в какой город Ремотуса они тебя отправят – этого ты так никогда и не узнаешь.

– Но к чему вся эта секретность? – недоумевал Ингви. – Зачем стирать служителям память? Зачем лишать их на тот месяц своей воли? Зачем?