— Алиса, — сказал я, отрываясь от размышлений. — Зафиксируй в протоколе: смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Вердикт: умышленное убийство. Лидия, сделай, пожалуйста, несколько детальных снимков входного отверстия и самой пули для отчета.
В кармане завибрировал телефон. Я снял перчатки, бросил их в контейнер для отходов и отошел на несколько метров от стола, чтобы ответить. Это было сообщение в обычном чате от Лизы.
Я быстро напечатал в ответ:
Ответ пришел почти мгновенно.
Я свернул мессенджер и залез в календарь, чтобы посмотреть планы на эту неделю. И тут же чуть не хлопнул себя по лбу. Ну, конечно. Завтра еще прием у Муравьевых, на который я собрался идти. А это значит, что завтра нужно будет не только работать, но и найти приличный костюм для себя и нарядить девушек.
Я вернулся в чат.
'…
…
…
Я убрал телефон и вернулся к работе. Разговор с Лизой был лишь короткой передышкой в череде дел, которые нужно закончить.
— Продолжим, — сказал я, надевая новую пару перчаток.
Я взял скальпель. Привычный Y-образный разрез от плеч к мечевидному отростку и вниз, до лобка. Отсепаровка кожно-мышечного лоскута. Вскрытие грудной клетки реберными ножницами.
— Алиса, диктую дальше. Лидия, пожалуйста, фото, — мой голос звучал ровно, заглушая неприятный хруст перекусываемых хрящей. — Органы грудной и брюшной полостей расположены анатомически правильно.
Я извлек легкие. Они были воздушными, розовыми, без признаков отека или аспирации.
— Легкие на разрезе сухие, полнокровные. Признаков, характерных для асфиксии, не обнаружено.
Затем сердце. Я взвесил его, сделал несколько разрезов.
— Сердце без видимых патологий. Коронарные артерии проходимы. Клапанный аппарат без изменений.
Печень, почки, селезенка — все органы были в норме. Здоровый мужчина в расцвете сил. Ни ядов, ни болезней, ни скрытых травм. Картина была кристально ясной.
— Заключение по внутренним органам: патологических изменений, которые могли бы привести к смерти, не выявлено. Все указывает на то, что смерть наступила исключительно в результате проникающего огнестрельного ранения в голову.
Работа была закончена. Теперь предстояло привести все в порядок.
— Лидия, помоги мне, — сказал я.
Мы аккуратно, используя специальные пакеты для органов, вернули все на место, в брюшную и грудную полости. Это была не самая приятная, но необходимая часть процедуры.
Затем я взял большую хирургическую иглу и грубую, прочную нить. Пока я зашивал тело длинными, быстрыми стежками, Алиса, переборов отвращение, принялась мыть инструменты под струей воды, а Лидия протирала дезинфицирующим раствором стальной стол. Когда все было закончено, тело, аккуратно накрытое простыней, отправилось в холодильную камеру, а мы, сняв халаты и перчатки, вымыли руки.
Петрович уже ждал нас у ворот. Мы молча сели в его микроавтобус. Усталость навалилась тяжелым свинцовым одеялом.
— И это все? — спросила Алиса, когда мы тронулись. — Теперь просто отчет написать?
— Не просто, — ответил я, глядя на проплывающие мимо вечерние улицы. — А правильно и быстро.
— Мне казалось, бумажная работа — самая утомительная часть, — заметила Лидия, глядя в окно.
— Она самая важная, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Одно неверно написанное слово — и все наши труды насмарку.
Мы приехали в пустой, тихий офис. Я сел за свой компьютер, девушки устроились рядом. Я открыл шаблон отчета и начал методично его заполнять, диктуя ключевые моменты и прося Алису сверять их с рукописным протоколом, а Лидию — прикреплять сделанные ею фотографии в нужные разделы. Через час с небольшим полный, максимально подробный отчет был готов.