Александр Терехин

Архитектор Андрей Воронихин

О жизни Андрея Никифоровича Воронихина известно очень немного, дошедшие до нас сведения о нем часто противоречивы и неполны.

Даже в наше время, когда техника позволяет сохранять облик человека на фотографии, пленке, а мысли и дела его распространяются в тысячах изданий, когда голос его может звучать в каждой квартире, биографы все же много спорят о душевных качествах, привычках и особенностях таланта.

И чем дальше уходит от нас человек в прошлое, тем слабее и изменчивее его образ: стираются детали, исчезают документы, письма, иногда переделываются или утрачиваются творения его мысли, его рук.

Ни дневников, ни записей Воронихин потомству не оставил, его эпистолярное наследие невелико: несколько писем Ж. Ромму и А. С. Строганову.

Свидетельства современников скудны и односторонни. Люди, знавшие Воронихина, больше пишут о его работах, чем о человеческих качествах.

Неожиданности подстерегают исследователя на каждом шагу. Ведь даже год рождения Воронихина не известен доподлинно. Странные сообщения о его происхождении, необыкновенно быстрое возвышение придавали и придают его биографии некоторую таинственность. Пожалуй, он единственный из русских архитекторов, вокруг имени которого сложено так много нелепых «легенд».

Значительно больше известно о его трудах и удивительной универсальности как художника и зодчего.

Андрей Никифорович Воронихин — один из создателей стиля русского классицизма, строитель зданий «пушкинского» Петербурга, академик миниатюрной и перспективной живописи, а впоследствии и архитектуры.

Наследие Воронихина изучено довольно подробно. Имеющиеся графические материалы, документы, дошедшие до наших дней постройки описаны и проанализированы — творчество зодчего занимает достойное место в истории русской культуры. Кажется, что найти новые, доселе неизвестные чертежи, письма, рисунки теперь не представляется возможным (случайные находки, конечно, не исключаются!).

Но, несмотря на капитальные труды о Воронихине, есть период жизни великого зодчего, назовем его уральским, который известен явно недостаточно. Между тем этот период — время становления таланта и начало формирования мировоззрения Воронихина. Как важно хорошо знать его, говорить не приходится.

К сожалению, документальных данных, связанных с уральским периодом жизни зодчего, очень мало, а имеющиеся материалы отрывочны и не всегда бесспорны.

Поэт, живописец, скульптор, создавая книги, полотна, скульптуры, изображая мысли и чувства людей, используют свой жизненный опыт. И поэтому нередко удается воссоздать духовный облик человека по его творениям.

Не так обстоит дело с архитектурой. Это искусство не изобразительное, а созидательное. Что может изображать собою дом кроме того, что он дом? Ничего.

Но здания, построенные по проектам Воронихина, могут рассказать нам о большом таланте человека, творения которого совершенны, о великолепном понимании архитектором пространства и перспективы, о высокой степени инженерных знаний, о выдающихся математических способностях и осведомленности во многих науках.

Они могут рассказать и о том, что архитектор продолжил лучшие традиции В. И. Баженова и М. Ф. Казакова, что гениальный Баженов имел только одного, не менее гениального ученика — Воронихина.

Наша страна — величайшая стройка, поэтому вполне естественно, что работы выдающихся мастеров русской архитектуры привлекают к себе самое пристальное внимание. Их творческое наследие становится необходимым и практическим работникам.

Личность зодчего, его одаренность, его упорство в достижении цели, новаторство в художественных приемах и инженерных решениях вызывают интерес все более широких кругов людей, знакомящихся с историей своей страны, путями развития ее экономики, науки и культуры.

Деятельность Воронихина многогранна. Он и выдающийся архитектор-мыслитель, воплотивший передовые идеи своего времени в архитектуре, и смелый инженер, ломавший установившиеся приемы создания конструкций, и практик-строитель, решавший вопросы исполнения тех или иных работ на строительстве.

Творения Андрея Никифоровича Воронихина известны всему миру, они представляют не только узкоспециальный интерес, они слава и гордость нашего народа.

Сын Урала и Камы

Реки — единственные дороги, которые вели в те далекие времена на Урал. По ним и устремлялись русские люди в неизведанный край.

Дивились вековечной тайге, глухим, необжитым местам. Тяжелые тучи, цепляясь за верхушки елей, медленно ползли над лесами. Было хмуро, серо и молчаливо.

Оседали на заимках, в деревнях-однодворках, небольших городках.

Хоронились от чужого взгляда: боялись посланцев московских бояр и их наветов.

Приживались, заводили промыслы: плавили железо и медь, хлебушко сеяли, добывали по лесам «мягкую рухлядь». Жили хоть и голодно, но свободно.

А от избушки к избушке, от заимки к заимке ползла молва о диком крае: