Читаем Архимаг полностью

В мелком серебристом песке один за другим появлялись следы босой ноги. Одной-единственной. То брел куда-то по своим делам саррхим – демон из самых мельчайших. Слабее них в Лэнге никого нет, и единственная защита саррхима – невидимость. Многие даже не знают о том, что они вообще проживают в этом мире.

Когда неподалеку опустились двое животных, саррхим бесшумно исчез. Меньше всего на свете он хотел обнаружить свое присутствие. Поэтому и не увидел, как с седел белоснежного раши и крупного молодого вемпира сошли два всадника.

Первый был дюж, широкоплеч, с волевым подбородком и аккуратной бородкой-паладинкой. На плечи его спускались волнистые волосы цвета спелой пшеницы. Лод Белькесир, один из славнейших Серебряных Рыцарей.

Вторая была чуть ниже ростом, серокожая, вызывающе красивая, с сочными губами вишневого цвета. Ее волосы имели цвет платины и были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Шамара Плеть, демонолог, до обретения серебристого плаща носившая оранжевый.

Между Глубинным Царством и ужасным Кадафом лежит долина Инкванок. Больше тысячи ларгинов пустошей, полных злокозненных демонов. Пешком на такой путь ушло бы не меньше месяца.

Корабли Бессмертной Эскадры проделали его всего за сутки.

Сейчас они неподалеку, висят в дрейфе. Паладин и колдунья отправились вперед, дабы убедиться, что флот не поджидает засада. Всякое может случиться на границе Глубинного Царства.

Океан. Громадный океан начинается здесь, глубоким клином врезается в бесплодные земли Лэнга. Там, очень далеко и очень глубоко, лежит подводный город Р’льиех. Здесь же – лишь мелкие поселения дагонитов-прибрежников. Идеальное место для пристани, с которой Бессмертная Эскадра начнет свою миссию.

Сполохи Света Зари стали почти неразличимы. В дальней половине небес еще что-то мерцает, но уже совсем слабо. Потому Рыцарям Света сюда не ступить и двигаться нужно очень осторожно. Сил Асанте Шторма достаточно для обычных демонов, что живут в этих водах, но он не протянет долго, привлекши внимание серьезной силы.

А ему нужно протянуть хотя бы столько, чтобы успеть совершить порученное Креолом Разрушителем. Причем до начала битвы за Кадаф – Креол особенно на этом настаивал.

Лод Белькесир и Шамара Плеть шагали бок о бок. Паладин держал ладонь на рукояти меча, колдунья сжимала искрящийся дубовый посох. Молча обозревали они пустынный берег, ища малейшие признаки угрозы.

На каменистом пляже не было ни души. Но на мелководье расположилось небольшое свайное поселение. Скорее всего, заброшенное – окна выбиты, мостки наполовину сгнили, лодки полузатоплены.

Однако для очистки совести следовало его осмотреть.

Идя по трухлявым доскам, Шамара брезгливо морщилась. Внизу что-то хлюпало, дно совершенно скрывалось под темной водой. Воздух был затхлым, как в погребе с гнилыми овощами. Лод Белькесир с любопытством осматривал хибары из неизвестного дерева, остатки мебели и жалкие каменные инструменты – топоры, серпы, мотыги.

По-видимому, здесь жили люди или какие-то человекоподобные демоны. Низшие Надзиратели вроде Тощих Всадников Ночи. Водные демоны вряд ли нуждались бы в мостках, лодках и сетях – кое-где виднелись их рваные обрывки.

– Тут никого не было уже очень давно, – прокомментировала Шамара, изучая ауру.

– Хорошо, заглянем еще в тот амбар и возвращаемся, – кивнул лод Белькесир.

Постройка, на которую он указывал, явно была не амбаром, но паладин просто не нашел более подходящего слова. На Каабаре никто не строит каменных подводных куполов. На поверхности виднелась лишь самая верхушка – с небольшим причалом и перилами.

Лод Белькесир поднапрягся и откинул тяжелый люк. Осклизлые ступени вели в темноту, из которой пахло плесенью. Шамара чуть тряхнула посохом, зажегши на его конце оранжевый огонь.

И в этом тусклом свете показалось тесное помещение, больше всего похожее на… бойню. Здесь стояли печи с открытыми заслонками, а с потолка свисали цепи и крюки, идеально подходящие для мясных туш. Под ними были кровяные стоки, а на крюках можно было заметить остатки мяса.

А еще крысы. По полу бегали огромные крысы. Совсем не похожие на каабарских или рарийских – лэнговские крысы не имели ни клочка шерсти, зато лоснились от жира и обладали длинными кривыми клыками.

– Полагаю, нам стоит незамедлительно покинуть сию залу, – невозмутимо произнес лод Белькесир.

– Согласна с вами, – кивнула Шамара. – Это напоминает лабораторию моего дяди.

– А кем был ваш дядя, миледи? – осведомился паладин.

– Колдуном-медиком. До тех пор, пока его не отправили в Промонцери Хилери.

– За что?

– Он вскрывал тела, – коротко ответила Шамара.

– Весьма прискорбно, что ваш дядя предавался столь нечестивому занятию, но разве медики не вынуждены этим заниматься? – поинтересовался лод Белькесир. – Астаро учит нас, что осквернение трупов есть тяжкий грех, но также перечисляет три исключения, когда сие оправдано, и первое среди них – врачебная необходимость.

– Не трупы. Живые тела.

– А-а…

– И не только простолюдинов – за них в те времена почти не наказывали, – но и колдунов. В том числе… простите, мне неприятно об этом вспоминать.