Читаем Аркадия полностью

Септимус. Но у меня его охотничьи пистолеты! Что с ними делать? На кроликов охотиться?

Джелаби. Вас не было в комнате, вас искали.

Септимус. Кто?

Джелаби. Ее сиятельство.

Септимус. Она заходила ко мне в комнату?

Джелаби. Я сообщу ее сиятельству, что вы вернулись. (Направляется к двери.)

Септимус. Джелаби! А лорд Байрон не оставлял для меня книгу?

Джелаби. Книгу?

Септимус. Он брал у меня книгу. Почитать.

Джелаби. Его светлость не оставили в комнате ничего. Ни монетки.

Септимус. Хм… Ну, будь у него монетка, он бы ее непременно оставил. Держите-ка, Джелаби, вот вам полгинеи.

Джелаби. Премного благодарен, сэр.

Септимус. Так что тут стряслось?

Джелаби. Сэр, от слуг все держат в тайне.

Септимус. Ладно, будет вам. Или полгинеи уже не деньги?

Джелаби(вздохнув). Ее сиятельство повстречали ночью госпожу Чейтер.

Септимус. Где?

Джелаби. На пороге комнаты лорда Байрона.

Септимус. А… Кто же из них входил и кто выходил?

Джелаби. Выходила госпожа Чейтер.

Септимус. А где был господин Чейтер?

Джелаби. Пил бренди с капитаном Брайсом. Лакей поддерживал огонь в камине до трех часов по их приказу, сэр. А потом наверху начался скандал и…

Леди Крум. Ну и ну, господин Ходж!

Септимус. Миледи…

Леди Крум. И вся эта затея — чтобы убить зайца?!

Септимус. Кролика. (Она бросает на него пристальный взгляд.) Да, вы правы. Зайца. Просто он очень похож на кролика.

Леди Крум. Принесите мой настой.

Джелаби. Слушаюсь, миледи.

Она бросает их на стол.

Леди Крум. Как вы посмели?!

Септимус. Это мои личные записи, и прочитаны они без разрешения. Вы не можете меня обвинять.

Леди Крум. Письмо адресовано мне!

Септимус. И оставлено в моей комнате. Только в случае моей смерти вы…

Леди Крум. Какой смысл получать любовные письма с того света?

Септимус. Такой же, как с этого. Но второе письмо и вовсе адресовано не вам.

Леди Крум. Право матери — вскрыть письмо, адресованное дочери. Не важно живы вы, умерли или окончательно спятили. С какой стати вы учите ее размешивать рисовый пудинг? Бедняжку постиг такой удар! Смерть близкого человека!

Септимус. Кто-то умер?

Леди Крум. Вы! Вы, идиот вы этакий!

Септимус. А-а, понятно.

Леди Крум. Даже не знаю, какое из ваших сочинений сумасброднее. Один конверт набит рисовым пудингом, другой — скабрезными описаниями различных частей моего тела… Впрочем, одно из двух еще можно вытерпеть.

Септимус. Которое же?

Леди Крум. Хм… Какими бойкими мы становимся на прощанье! Ваш друг уже отбыл восвояси. И потаскушку Чейтершу с муженьком я тоже выставила. И братца моего заодно — за то, что привез их сюда. Таков приговор. Друзей надо выбирать с умом. Иначе — изгнание! Лорд Байрон — негодяй и лицемер. Чем скорее он покинет Англию, тем лучше. Ему под стать только левантийские[29] разбойники.

Септимус. Вижу, это была ночь откровений и расплаты.

Леди Крум. Да. Уж лучше б вы с Чейтером прострелили друг другу головы благопристойно, со всеми церемониями, как подобает в аристократическом доме. А так, господин Ходж, здесь не осталось никаких секретов. Все выплеснулось наружу — среди воплей, клятв, слез… К счастью, мой супруг с раннего детства питает пристрастие к стрельбе и потому давно оглох на одно ухо. А спит на другом.

Септимус. Боюсь, я все-таки не понимаю, что случилось ночью в этом доме.

Леди Крум. Вашу шлюху застали в комнате лорда Байрона.

Септимус. А-а… И кто же ее застал? Господин Чейтер?

Леди Крум. Кто же еще?

Септимус. Простите, мадам, простите великодушно за то, что я ввел в ваш дом моего недостойного друга. Он еще поплатится. Даю слово, я призову его к ответу!

Джелаби ставит подносик на стол и, готовый помочь, остается рядом.

Леди Крум. Я справлюсь.

Джелаби. Хорошо, миледи. (Обращается к Септимусу.) Сэр, вам письмо. Лорд Байрон оставил его у камердинера.