Читаем Арийский простор полностью

Спасший его тамкар оказался из большого торгового города Ашшура, что на реке Идиглат (Тигр), чьи выселки разбросаны на многих караванных дорогах. Древний город носил грозное имя бога охоты, а затем и войны, и населяли его сильные люди, привыкшие столетиями отражать вторжения из степей и с гор. Как и их южные соседи из Баб-Илу («Ворота Бога» — Вавилон) — крупнейшего перекрестка торговых путей, они говорили на диалектах аккадского языка. Но в отличие от торгашей юга большинство ашшурцев не оставили кочевой, пастуший образ жизни своих предков. Со временем Такем освоил их сложный язык и сопровождал нового хозяина по его торговым делам. Звали того Алад — Уцур, большая часть жизни тамкара — агента крупных торговых домов проходила в дорогах, но в Ашшуре у него была своя крыша над головой. Двухэтажный дом хозяина располагался неподалеку от зубчатой городской стены, сложенной из желтого кирпича, но был обширным и Такему даже выделили в нем отдельную каморку без окон, сразу же за входной дверью, выкрашенной в красный цвет, чтобы отпугивать злых духов.

Земля за городской стеной дорога, но в доме был небольшой внутренний дворик со своим колодцем (большая редкость), с очагом для готовки и цилиндрическим тинуру (тандыром) для выпечки лепешек. Нашлось там место и розовым кустам, и трем, дающим тень, пальмам.

Обстановка в доме считалась богатой, конечно не Такему, видавшему роскошь царских дворцов, но и для него она не была убогой. Деревянная кровать стояла только у хозяина, правда на красивых ножках в виде львиных голов и с медными вставками. Имелось у него и кресло с подлокотниками и пара деревянных сундуков. Дерево в безлесном Междуречье было ещё большей редкостью, чем в Та-Кеми. Кровати и двери передавали по наследству, как величайшую ценность. Табуретки и встроенные скамейки делали из глины или тростника. Сам Такем спал на утолщении из утрамбованной глины, постелив на него циновку. Жарким летом, он, как и многие предпочитал ночевать на крыше. Жара стояла большую часть года, лишь поздней осенью и в начале местной зимы несколько недель лили дожди и громыхали страшные грозы. Спасали от зноя глухие стены дома, лишь под самой крышей оставляли узкие окна, перекрытые решеткой. Свет попадал через открытые внутренние двери, а ночью помещения освещались глиняными лампами с плавающим в кунжутном масле фитилем.

Самым прохладным местом в доме был подвал, рабыня поливала по утрам водой из колодца покрывавшие пол шлифованные керамические плиты; испаряясь, вода освежала воздух. Стены были побелены известью, а в комнате старика ещё и украшены коврами.

Кормили в доме обильно и сытно, с продуктами было хорошо, в стране снимали по два урожая в год.

Еда была простой — ячменная или пшенная каша с кунжутным маслом, вареные бобы или чечевица, лук, чеснок, пшеничные, ещё горячие лепешки из своей печи. В речном краю хватало свежей и вяленой рыбы, ну а по частым здесь религиозным праздникам на стол подавали тушеную баранину и вино.

Не многие имели свой колодец, а перегретая мутная вода в каналах и реке была для питья мало пригодна, поэтому жители города пили много пива — ячменного и приготовленного из фиников. Кстати их, да и других фруктов и овощей, также хватало на столе тамкара. Здесь Такем впервые попробовал незнакомые ему арбузы, дыни и гранаты.

Что удивило, так это то, что в доме была канализация. Нечистоты из двух отхожих мест (один только для хозяев) отводились через выложенную кирпичом траншею с деревянной решеткой на конце, чтобы в дом через неё не пробрались воры. Туда же стекала вода из обмазанной асфальтом керамической ванны. Через систему труб и водостоков нечистоты города и дождевая вода сливались в каналы и реку.

Освоившись, Такем стал чаще гулять по путаному лабиринту теснящихся стен домов, стиснутому городской стеной. С любопытством разглядывал квадратные храмы, сложенные из кирпича-сырца, похожие на зубчатые боевые башни, оседлавшие платформы из утрамбованной глины.

В центре любого крупного города Междуречья высилась гигантская много ступенчатая башня-зиккурат, достигавшая в высоту сотни локтей и напоминавшая гробницы-горы его родины. Её стены часто были окрашены разными цветами, украшены причудливыми барельефами и облицовкой из обожженных, покрытых цветной глазурью кирпичей. Роме не интересовался местными богами, поклоняясь теперь только Маат — богине мирового порядка и справедливости, что воплощает собой Истины ровный свет. Только на справедливость в посмертии ему оставалось уповать.

Но люди, обитавшие в этом месте, Скорпиону были любопытны. В торговом городе они толпились на улицах и площадях, в длинных, до пят, разнообразно окрашенных одеждах, на родине он не видел такого обилия в расцветках, кроме белого, голубого, коричневого и зеленого. Ткани же были в основном из шерсти и хлопка, лён, в отличие от Чёрной Земли, в климате Междуречья плохо рос и одежды из него считались роскошью.