Он дарил мне то, что люди больше всего жалеют на свете, золото и серебро, и платил за меня госпоже, у которой я была в подчинении.

Как постыдно! Как презренно! - закричала старуха.- Однажды я пришла к подножию горы, с которой видно море, я хотела утопиться, но меня удержал один мой старый знакомый, случайно встретившийся мне по дороге. Он построил для меня хижину, покрыв ее листьями травы. О, чужеземец! Пусть эта исповедь в моих прошлых грехах будет, чтобы рассеялись черные тучи в моем сердце, и оно засияло чистым светом луны, чтобы радостной была для тебя эта ночь. Я прожила всю свою жизнь одинаково, без семьи, что пользы мне что-нибудь скрывать? И пусть даже жизнь моя текла нечистым потоком, но разве может теперь рассказ о ней замутить мою душу? - добавила она и исчезла, словно растаяла.

Ясон, помолчав, обратился к одному из стоящих рядом с ним, возле жертвенника:

Скажи, приятель, не знаешь ли ты, с кем я сейчас здесь говорил?

Это была дева в лиловом, она часто является в храм, но немногие удостаиваются ее внимания, видать, ты ей пришелся по душе,- ответили ему.

Ясон вздрогнул.

Глава 14

АРГОНАВТЫ У ФИНЕЯ

Теперь, значит, можно снова взять направление на восток, по открытому Понту,- сказал Ясон, вглядываясь в морскую даль. Но крылатые сыновья Борея предложили Ясону другое.

Здесь, вблизи,- сказал Зет,- есть город, в котором царит Финей, муж нашей сестры Клеопатры.

Перед долгим последним перегоном нам не грех отдохнуть, и царь Финей охотно примет нас,- добавил Каланд,- а помимо того, нам двум будет приятно обнять сестру, зятя и племянников.

Все согласились. Но с ожидаемым гостеприимством аргонавтов постигло разочарование. Жители города лишь робко выглядывали из своих домов и приближающимся аргонавтам делали тревожные знаки, чтобы они поскорей уходили, а перед царским дворцом сидел у пустого стола несчастный, обессиленный слепец.

Кто это? - прошептал Зет.

Неужели Финей? - вторил ему Каланд.

Несомненно он...

Но почему он слеп?

И что все это значит?

Аргонавты недоуменно перешептывались между собой. Пока они недоумевали, из соседнего дома выбежал какой-то юноша; робко озираясь, он положил перед Финеем ломоть хлеба и миску с похлебкой, после этого он еще быстрее бежал обратно. Финей жадно набросился на принесенное. Но в то же время в воздухе послышался шум крыльев, к несчастному спустились два чудовища, полуженщины-полуптицы и закопошились перед ним, вслед за тем они снова взлетели в воздух. Финей сидел на прежнем месте, но хлеб был похищен, а из миски поднималось такое зловоние, что невозможно было к ней прикоснуться. Несчастный глухо застонал.

Быть может, тут и его вина,- сказал Каланд Зе- ту,- но прежде всего надо освободить его от этих чудовищ. За дело.

Они расправили свои крылья, и, выхватив мечи, устремились против мучительниц, те с жалобным визгом умчались. Вскоре и они, и Бореады исчезли за местным холмом.

Долго летали Бореады, гоня гарпий, пока не приземлились на одном из отдаленных островов в море.

Сраженный копьем Гарпий, Калаид замер и упал навзничь. Глаза его медленно стали закрываться, дыхание становилось тише и, казалось, прервется совсем. Яд, которым был смазан наконечник копья, растекался по телу. Рана раскрылась. Но, о чудо! Ни жгучая боль, ни смертоносный яд не мучили его. Калаид лежал недвижим, словно заснувший после долгого пути усталый странник. «Какой безмятежный сон»,- думали, кружившиеся над морем дикие птицы.

О Калаид, брат мой! - воскликнул Зет.- Почему я не отговорил тебя от опасного полета? Почему не вышел вместо тебя на поле брани? Почему не я, а ты должен умереть? Неужели же Мойра так несправедлива к тебе: та, которая должна покровительствовать, молча взирает на творимое зло. Нет. О, богиня Мойра, прикажи своим воинам разыскать в Фесалии самых искусных лекарей, пусть они осмотрят моего брата,- молился Зет.

Не прошло и часа, как несясь черной молнией, стремглав приближались к Бореадам крылатые пегасы, на спинах которых восседали седовласые всадники. То были сорок самых искусных врачевателей, собранных и доставленных богиней Мойрой со всех концов Фесалии. Они осмотрели Калаида, и каждый покачал головой. Лица их выражали недоумение и горький испуг. И в самом деле, что может спасти от змеиного яда, проникшего в сердце? И только один, самый старый лекарь, всю жизнь проживший на отдаленном острове, подумав, сказал: