Читаем Арена полностью

Он рванулся вперед, двигаясь зигзагом, насколько это было возможно в этом снегу, упал, перекатился правее, затем снова прыгнул вперед. Во время очередного прыжка он скорее почувствовал, чем услышал, как сразу две пули, лишь по счастливой случайности ему не доставшиеся, вспахали снег, еще одна просвистела над головой. Противник начал адекватно реагировать на атаку, пытаясь остановить ее. Значит, их по меньшей мере трое. Снова бухнуло Женькино ружье, фигура в кустах, которую Борис не выпускал из поля зрения, чуть дернулась, но не более того. Слишком велика дистанция.

Сам он пока не стрелял, понимая, что с его двумя патронами в стволе бить надо наверняка. Круглова нисколько не заботила мысль о том, что вот сейчас он явно собирается убить человека, в его жизни такое уже случалось, тогда, в Чечне. Закон был прост, как палка о двух концах, — или ты, или тебя. У него уже не осталось ни малейшего сомнения, что кому-то очень нужно пристрелить двоих охотников, мирно бродивших по лесу в поисках зайца. Зачем и кому… это было сейчас не важно. Придет время, и об этом можно будет подумать, а пока следовало как минимум остаться в живых. И как максимум остаться целым. Последнее было несколько сомнительным, три стрелка, рано или поздно, сумеют его достать, вопрос лишь в том, насколько серьезно.

До Бакса наконец дошло — на хозяина напали. Считается, что сеттеры не годятся ни в охранники, ни в сторожа — слишком уж эти собаки доброжелательны и любвеобильны. Но сейчас всегда ласковая собака, привыкшая к дивану и даже спокойно относящаяся к кошкам, вдруг озверела. Сеттер несся по снегу, чуть касаясь его лапами — несся прямо к кустам, откуда исходила ближайшая угроза. Сеттер чуял еще две угрозы, но они были дальше, к тому же хозяин тоже двигался в этом направлении, и собака спешила на помощь.

Стрелок заметил угрозу, но не счел небольшую собаку опасной. Он снова выстрелил и снова не попал. Цель двигалась так, как нельзя было ожидать от простого человека, впрочем, стрелок и не ожидал, что ему предстоит встретиться с обычным противником. Он спокойно выстрелил еще раз, уже почти в упор, метров с десяти — и снова промахнулся. Почти — пуля навылет прошила толстую меховую куртку, лишь слегка зацепив кожу. А в следующее мгновение чьи-то острые зубы вцепились в ногу стрелку. Нельзя сказать, чтобы его это сколько-нибудь взволновало, он не чувствовал боли, но все же повернулся, чтобы ударить надоедливого пса прикладом. И тут мир взорвался перед его глазами. Он все еще не чувствовал боли… по правде сказать, он вообще больше ничего не чувствовал.

Разглядывать фигуру в чем-то, напоминающем маскхалат, лежащую ничком и обильно орошающую снег кровью, было просто некогда. Как и обратить внимание на цвет этой крови — не привычно красный, а какой-то странный, с оранжевым отливом. Сейчас у Бориса были другие проблемы. В ружье оставался один патрон, а Женькина пушка замолкла, кончилась обойма. Парню надо время на перезарядку, но времени этого у него не было — Малому приходилось непрерывно двигаться, метаться с места на место, — пули буравили снег вокруг него. По-видимому, стрелки решили сначала вывести из игры меньшую цель, а уж потом приняться за него, Бориса Круглова.

Он подхватил полуутонувшее в снегу ружье стрелка. Эта игрушка была ему знакома — СВ-99, патрон 5,6 мм. Нестандартный магазин на десять патронов. Когда-то он и сам пользовался такой штукой, и хотя воспоминания остались вполне приятные, на месте убийц он выбрал бы что-нибудь более эффективное. Или хотя бы автоматическое.

Мысль мелькнула и пропала, а руки уже выполняли знакомую работу. Он рванул рукоятку затвора, досылая новый патрон. Сколько их еще осталось? Пять, шесть? Скорее, меньше. Ерунда, хватит с лихвой, да еще и к прикладу запасная пристегнута. Бакс, убедившись, что объект его атаки не подает признаков жизни, с азартом переключился на другую цель. Но Борис и сам уже видел стрелка и выстрелил навскидку, не целясь, тем более что для стрельбы на какие-то там полсотни метров оптика ему особо и не требовалась. Сейчас важно было даже не убить — просто вывести из строя врага, хотя бы на время. Женька уже выдыхается, и хотя пока что он отделался всего лишь той, легкой царапиной, долго это продолжаться не может. Сам Борис с беспокойством ощущал, как горит бок, как что-то липкое и горячее стекает по коже. Он чувствовал, что рана не тяжелая, но она тем не менее присутствовала, и с этим надо было считаться.

Он мог бы поклясться, что попал — не так, как хотелось бы, лишь в ногу, но нога эта явственно дернулась от попадания пули. Не похоже, чтобы стрелка это обеспокоило — он просто переключился на Круглова. И это было закономерно — он со снайперкой в руках представлял куда больше опасности, чем Женька с разряженным дробовиком. Борис ушел с траектории выстрела за долю секунды до того, как палец снайпера нажал на спуск, и пуля прошла мимо.

— Херово стреляете, козлы, — выдохнул он.