Читаем Арье «Баал-Гуф» полностью

— Эти важные особы, которые так неспешно, с таким самодовольством прогуливаются — ничего не скажешь — они важные от рождения. И Бог с ними, пусть это с ними и остается. Скажем честно, я и они — из разного теста. Но по-моему, по простому, эта важность раньше была в цене, а теперь она ни гроша не стоит. Да, я невежа, мужик, выродок какой-то в их еврейском обществе, даже монета меня не облагородила, она позволила мне взобраться до звания «баал-гуфа», но не выше; всю свою жизнь я прожил отщепенцем, — но будущее, будущее принадлежит моему кандидату, который играет теперь на флейте, а не сынкам этих важных особ, пиликающим на скрипке. Теперь входит в цену, а не их пустая важность. Кто гуляет с дочерью пристава? — мой кандидат. Кто играет в карты с полицмейстером? — мой кандидат. Кто беседует с губернатором? — мой кандидат. Кого зовут на бал к генералу Тимофееву? — опять моего кандидата. Еще настанет день, когда мой кандидат будет правой рукой губернатора — тогда держитесь, почтенные господа! Все вы, все вы в его руках!.. — И Арье ощупывает свой тугой карман, набитый монетой.

Постепенно смолкают голоса скрипок. Вот только две-три выводят еще свою мелодию. А звуки флейт звучат все громче, все увереннее, властно врываются в тишину ночи… Кто победит? Важная скрипка или грубая флейта?

Вот во всем своем очаровании издали донеслась песня соловья. Арье широко разевает рот и громко зевает. Внезапно он вспоминает:

— Шепл, ты напоил Гнедко?

Шепл прерывает свою игру, высовывает голову в окно и отвечает:

— Напоил, папа.

— Ну, так иди спать. Марш! Давно пора. Завтра базарный день, надо встать пораньше.

С трудом разминая затекшие члены, Арье встает со скамейки, идет на двор ставить на досках и бревнах метки от воров, осматривает двери конюшни и хлева и отправляется на покой.