Оксана почуяла в последних словах Асканаза иносказательный смысл. Поняла она и то, что ей поручается задержать Василия Власовича подольше у себя. Состроив гримасу, она с жалобной улыбкой обратилась к человеку, который был ей так ненавистен:

— Вот подумали бы вы, Василий Власович, о том, чтобы избавить нас от таких отвратительных грубиянов!

А тот еще не разобрался в происшедшем. Испытующим взглядом окинув Оксану, он поспешил войти в свою привычную роль:

— С такими людьми могут расправляться партизаны. А вот вы ничем не хотите помочь нам…

— Вы опять об этом? Ну что за пользу может принести такая беспомощная женщина, как я?

Василий Власович был сильно раздосадован: он надеялся найти в чулане Марфушу. Оксана как будто действительно ничего не знала, ни во что не хотела вмешиваться… Но тогда кто же был этот незнакомец? Если он действительно сотрудничал с немцами, то почему Василий Власович не знает его?

Василий Власович снова взял Оксану за руку. Бедной Оксане показалось, что к ней прикоснулась холодная скользкая лягушка.

— Если этот тип еще раз явится к вам, непременно постарайтесь узнать, как его зовут и где он живет. Вы обещаете мне это? — настойчиво спросил он.

— Так он же сказал, что придет, когда грязь расчистят. Я разузнаю все и непременно вам расскажу.

Глава одиннадцатая

ЗАВЕТНЫЙ МИГ

Асканаз свободно вздохнул лишь тогда, когда вместе с Остужко и Марфушей добрался до амбара. Шеповалов с Долининым и Аллой Мартыновной обсуждали время выступления и маршрут похода.

— А-а, Марфуша, добро пожаловать, доченька! — воскликнула Алла Мартыновна, увидев девушку. — Дайка обниму тебя. Хорошо сделала, что убежала.

Затем Алла вопросительно взглянула на Асканаза.

— Все в порядке, Алла Мартыновна. Только надо предупредить сапожника, чтобы не ждал заказчика.

Алла Мартыновна кивнула головой и обратилась к Марфуше:

— А ну, рассказывай!

— Ах, тетенька, ведь целых пять дней… — сбивчиво начала Марфуша, — нас заставляли подавать обед офицерам… Работа, конечно, не тяжелая, да только трудно себя пересиливать, обслуживать ненавистных людей. Потом вызывает меня этот комендант Шульц к себе и говорит: «С сегодняшнего дня будешь только мне одному прислуживать!» И сам улыбается. До чего же противно! И спрашивает, согласна ли я. А я ему говорю: «Раз приказано, надо выполнять». Вот он мне показывает, и дает понять, что нужно комнату в чистоте содержать, постель прибирать. Я головой киваю: ладно, мол, понимаю (этот Шульц немного по-русски знает). А потом подходит ко мне, — ну, сами знаете, с нехорошими мыслями подходит… Голова у меня закружилась. Думаю — кричать, никто на помощь не придет! А если и придет, будет Шульцу помогать, а не мне… А он что-то приговаривает, целоваться лезет, к себе тянет… Я отбиваться стала, а он рассердился и выгнал меня. Обрадовалась я, побежала в столовую. Думала, этим все и кончится. Так нет, на другой день приказывают Шульцу обед отнести. Отнесла я, а он из шкафа какую-то бутылку достал, налил в рюмки вино, предлагает мне с ним пообедать. Я, конечно, отказываюсь, а он мне рюмку с наливкой сует: «Выпей этот рюмка, говорит, это для девочка очень хорошо…» Боже ты мой, я и в жизни-то не пила, стану я с таким вот пить! Оттолкнула я руку, он рюмку выронил, и рюмка разбилась. А я растерялась, стою… Рассердился Шульц, покраснел, показывает на осколки, приказывает мне подобрать. Нагнулась я, а он как кинется на меня… Не вытерпела я, тетенька, укусила его за руку. Обозлился он, вытолкал меня из комнаты. Побежала я к девушкам, — мы жили там при столовой, — плачу, успокоиться не могу. А у других не лучше, у каждой свое горе…

По выражению лица Аллы Мартыновны Марфуша поняла, что она слишком разболталась. Она заспешила:

— А вечером подошел ко мне какой-то человек, назвал себя Василием Власовичем, утешать начал: ничего, мол, поговорю с герром Шульцем, чтобы простил тебя… А я думаю: за какую вину меня прощать? Но ему ничего не сказала. А он шепчет: «Выпрошу для тебя разрешение, чтобы ты к Оксане пошла: нужно письмо Алле Мартыновне отнести». Тут я прикусила язык… Кое-как отделалась от него. А на другой день узнали мы, что всех наших парней и девушек хотят угнать в Германию. Никто из нас и глаз не сомкнул! На наше счастье ночка выпала дождливая. Одна девушка, Римма, давай любезничать со сторожем, а мы тем временем убежали. Как же с Риммой-то будет?! Ведь она, тетенька, может попасть в беду… Ну, разбежались мы в разные стороны. Я, конечно, сразу к Оксане. Повезло мне: встретила Асканаза Аракеловича и Остужко. Тетенька, я пригожусь в батальоне, буду санитаркой, мне Остужко сказал…

— Ну, молодец, и впредь не теряйся! Когда увидишь Андрея Федоровича, поцелуй его за меня.

* * *

Вместе с Шеповаловым Асканаз еще раз проверил намечаемый маршрут батальона. Хлеб был уже доставлен. Подразделения батальона ждали только сигнала.

Шеповалов, которому Асканаз рассказал про Марфушу, подозвал ее. Марфуша, переодетая парнем, подошла и вытянулась перед комбатом.