— Николай Титов хочет поговорить с вами, товарищ комиссар, да никак не решается.

Асканаз вышел из рядов, остановился. Впереди, всего на расстоянии ста шагов, шел Шеповалов, мимо проходили бойцы.

— Подойди-ка ко мне, Титов! — позвал Асканаз. Голос его звучал мягко, дружелюбно.

Титов, подойдя, подумал: «Теперь-то ласково говорит, а как расскажу, заговорит иначе».

— Товарищ комиссар… — начал он и сам почувствовал, что голос у него дрожит.

Уже по его тону Асканаз понял, что тот собирается сообщить ему что-то необычное. Останавливаться во время марша не полагалось, и он взял Титова за локоть, зашагал рядом с ним.

— Ну, говори, — подбодрил он Титова.

— Я промашку дал, товарищ комиссар… Готов хотя бы ценою жизни искупить свою вину…

— Ты сперва расскажи, в чем провинился. А об искуплении поговорим потом.

— Уж не знаю, как начать, товарищ комиссар. Целый час собираюсь подойти к вам, да все не решаюсь… Командир взвода Михайлов сказал, что Алексей Мазнин предателем оказался. Правда это, товарищ комиссар?

— Я поручил Михайлову побеседовать об этом с бойцами.

— Вот он и рассказал. Говорит, что и Григорий Поленов в разведку пошел…

— Ну да. А в чем дело?

— Так ведь Григорий Поленов знал о намерениях Мазнина!

— А тебе это откуда известно?

— Сам он и рассказал мне.

— Ну, а ты?

— А я промах дал, товарищ комиссар. Виноват…

— Расскажи, в чем ты считаешь себя виноватым.

Титов рассказал о своем разговоре с Поленовым и прибавил:

— А когда я рассердился на него, он меня заверил, что все это было шуткой. И я, дурак, поверил ему, поверил, что он испытывает мою бдительность!..

— В таких вопросах шутки недопустимы.

— Я это и сам знал, да только он сумел меня уговорить. Кто разберет, когда Поленов шутит и когда серьезно говорит? А вот теперь он пошел в разведку! Не навредит ли он…

— Не навредит?.. — Асканаз не докончил.

Вызвав к себе командира взвода младшего лейтенанта Михайлова, он распорядился держать под наблюдением бойца Николая Титова, пока они не доберутся до назначенного места и командование сумеет заняться этим вопросом.

Узнав о том, что Титов не сообщил вовремя о предательских замыслах Мазнина, о которых ему стало случайно известно, Михайлов, негодуя, воскликнул:

— Таких, как ты нужно бы перед строем…

Душевное спокойствие Асканаза было нарушено. Григорий Поленов… Как же это он не разглядел, что представляет собой этот боец? И неужели Поленов способен на такое лицемерие? Ведь Асканаз расспрашивал его о Мазнине… Конечно, Поленов склонен к балагурству, любит сболтнуть лишнее, но на дурной поступок он не способен, нет!..

Здесь течение его мыслей прервалось. «А не стараюсь ли я этими рассуждениями оправдать собственную недальновидность?!» — потирая лоб, подумал он.

Асканаз шагал по тропинке, опустив голову и чувствуя себя подавленным неожиданным признанием Титова.

Глава шестая

ОКСАНА

— Дорогая, примирись с мыслью, что у тебя нет больше сестры… — уговаривала Алла Мартыновна Оксану. — Не расспрашивай обо мне, не интересуйся мной! Если можно будет, я сама свяжусь с тобой. А теперь запомни пароль, с которым к тебе будут приходить мои люди. Имей в виду, что таких людей будет немного, я буду посылать их только в случае крайней необходимости, ну, скажем, раз или два раза в месяц. А сама я всегда буду, осведомлена о том, как ты живешь, в чем нуждаешься, что тебя беспокоит.

— Ах, Алла, Алла, боюсь, что у меня ничего не получится!

— Оксана, возьми себя в руки. Во имя спасения Миколы и Аллочки ты должна приспособиться к новым условиям.

Этот разговор сестер происходил в Краснополье, в подвале одного из больших домов, служившего бомбоубежищем.

Уже третий день фашистские войска обстреливали город. Кое-кто из жителей успел бежать, но уже на второй день гитлеровцы со всех сторон окружили город и держали под прицельным огнем окрестные дороги. О бегстве не приходилось помышлять.

Алла Мартыновна знала, что судьба города решена, части Красной Армии должны были оставить его. Именно это вынуждало ее откровенно говорить с Оксаной. Жене Денисова удалось убедить руководителей горкома, чтобы ее перевели на подпольную работу. Она настаивала на своей просьбе, ссылаясь на свой опыт в годы гражданской войны.

Упоминание о Миколе и Аллочке вызвало слезы на глазах у Оксаны.

— Не думала я, что ты окажешься такой малодушной, Оксана, — упрекнула ее Алла Мартыновна. — Ты же сама не захотела вовремя уехать из города! Теперь тебе остается стойко встретить испытания. Помни одно, что фашисты недолго продержатся на нашей земле!..

— А ты подумай о Павло… Как ему будет тяжело, когда он узнает, что мы остались в тылу врага!

— Да, имей в виду, тебя могут спросить о Павло и обо мне…

— Спросить?! Боже мой, только этого не хватало!.. Зачем я им нужна?!

— Ведь пойми: могут найтись подлые, бессовестные люди, которые донесут, что…

— Ах, Алла, я не вынесу, не вынесу!