Читаем Арарат полностью

По распоряжению Асканаза артиллеристы начали бить по «Тиграм» прямой наводкой. Завязшие в липкой грязи танки противника были подбиты и в бессильной ярости расходовали последние боезапасы, уже не имея надежды вернуться на исходные позиции.

Лишь поздно вечером удалось положить конец непрерывным атакам противника. Отражая последний штурм, защитникам «Армянской Малой земли» удалось расширить свой плацдарм метров на триста к западу.

Асканаз вышел из своего НП уже тогда, когда угасали последние лучи солнца. Плававшие на западе багровые тучи напоминали только что выхваченные из горна полосы раскаленного железа. Зайдя в КП, Асканаз приказал немедленно вызвать Берберяна, Гарсевана и нескольких других командиров. В ожидании он нетерпеливо ходил по замаскированному блиндажу. Когда все вызванные явились, он, против обыкновения, не предложил им сесть. Берберян и Гарсеван озабоченно переглянулись. Игнат Белозеров, батальон которого отличился во время последней атаки гитлеровцев, спокойно смотрел на комдива.

— Теперь, когда поход на Берлин является вопросом ближайших дней, — начал Асканаз, обращаясь к ним, — вы позволяете противнику зайти к нам в тыл, грозить штабу полка, даже предпринимать против нас психическую атаку? О чем вы думаете? Закружилась у вас голова оттого, что вас хвалят, награждают орденами?

— Товарищ генерал… — начал Берберян.

— Молчите и слушайте! А ты, Гарсеван Даниэлян, неужели ты считаешь, что враги будут бояться тебя только потому, что тебе присвоили звание Героя? Прошли времена Мгера, когда враг впадал в панику и убегал, услышав имя героя! Сейчас иные времена, идет беспощадная борьба. Озлобленный враг постарается вредить до последней минуты. И постарается навредить так, чтобы мы вспоминали эти дни с болью в сердце!

Гарсеван топтался на месте.

— Штаб полка, — продолжал Асканаз, — не удосужился обеспечить себя данными разведки перед последним боем. Он не знал, что противник накапливает силы! На передовой линии у батальона Гарсевана Даниэляна ослабла бдительность. Противник ловко воспользовался этим и сумел проникнуть в окопы…

Асканаз еще днем, в самый разгар сражения, получил данные о том, как протекали атаки гитлеровцев в этот день. Самым подробным образом, называя имена, он говорил об оплошностях командиров. Помолчав, он уже более спокойно спросил:

— Теперь докладывайте: что думаете, делать завтра?

Попросив разрешения, заговорил Гарсеван:

— Товарищ генерал-майор… Прошедшей ночью я опять послал четырех бойцов в разведку. Они не смогли вернуться вовремя. Я послал новую группу разведчиков, но противник уже начал атаку. С помощью автоматчиков резерва и батальона Белозерова мы не только восстановили положение, но и расширили «Малую землю»…

— Это для меня не новость. Лучше бы сказал о том, что ты ослабил бдительность, полагая, что «враг размяк так же, как и его земля»… Видишь, какие потери сумел причинить нам этот «размякший» враг?! Только в одной роте — двадцать три человека…

— Товарищ генерал-майор, поверьте, что я с утроенной…

— Верю.

Последнее слово командира, сказанное с ударением, наполнило душу Гарсевана признательностью и волнением. Он обрел былую уверенность в себе, выпрямился, как крепкий дуб после бури, и прямо взглянул в глаза Асканазу своими глубоко запавшими от усталости глазами.

…Асканаз Араратян остался один. Он расстегнул пуговицы шинели и глубоко перевел дыхание. Ординарец вошел в комнату и спросил, можно ли подавать ужин. Асканаз махнул рукой, давая понять, чтобы с ужином подождали.

Раздался звонок. Сидевший у телефона Вахрам, выслушав, обратился к Асканазу:

— Товарищ генерал-майор, вас просит медсестра Ашхен Айказян.

Прилегший было Асканаз поднялся, удивленный: о раненых обычно докладывал командир санбата.

— Я слушаю.

— Товарищ комдив… — раздался взволнованный голос Ашхен. — Операция Нины Михайловны сошла благополучно…

— То есть как, неужели она была ранена?! — воскликнул Асканаз, вдруг припомнив, что в разгар сражения Нину у телефона почему-то заменил Кимик.

— Да, в левый бок.

— А как температура, самочувствие?

Ашхен сообщила, что все в порядке, и добавила, что звонила по просьбе Нины.

Сказав ординарцу, что ему сейчас не до еды, Асканаз быстро оделся, вызвал машину и поспешил в санбат. Навстречу Асканазу вышел майор медицинской службы с рапортом о поступивших в этот день раненых. Асканаз вошел в просторную комнату, оборудованную под палату, и обошел раненых, заговаривая с каждым.

— Что ж, из-за такого пустяка и не доведется посмотреть Берлин?! — с горечью воскликнул молодой боец — уроженец Апарана, раненный в голень.

— Ты поправляйся, а посмотреть Берлин успеешь, — с улыбкой ответил Асканаз.

Обойдя раненых, он вошел в соседнюю комнату. При его входе Ашхен поднялась с табуретки. Асканаз медленно подошел к койке, внимательно вглядываясь в лицо Нины. Она лежала, закрыв глаза. Ашхен вполголоса рассказала, что произошло с Ниной. Проникшие в тыл гитлеровцы окружили землянку связи. Один из солдат ворвался в землянку и ранил Нину. Кимик тут же размозжил ему голову.