Читаем Арарат полностью

— Ну, а тебе, Григорий Дмитриевич, уж не знаю, что и сказать… Настоящий герой! — Асканаз пожал руку Поленову, стоявшему рядом с Олей, и потом крепко расцеловался с товарищем по оружию.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — отступив на шаг, браво вытянулся Поленов.

Асканаз подхватил Диму на руки, поцеловал в обе щеки и поздравил с днем рождения. Бросив взгляд на стоявших рядом сестер он невольно обратил внимание на разительное сходство между ними. Нина и Оля были похожи друг на друга не только лицом, но и осанкой, движениями, манерой говорить. Единственная разница была в том, что военная жизнь сделала Нину более здоровой и выносливой; Оля выглядела хрупкой и малосильной рядом с нею, да и снежная белизна лица и рук ее резко отличалась от загара Нины.

— Ну, Дима, пьем за твое здоровье! — поднял бокал Асканаз. — Тебе уже исполнилось четыре года. Расти большой, большой…

— Чтобы мне тоже надеть погоны, да? — серьезно справился Дима.

— Обязательно! Итак, за твое здоровье!

Оля маленькими глотками отпивала вино из своего бокала, разглядывая Асканаза и Поленова. Нина то подкладывала гостям лакомые кусочки, то тихо разговаривала, лаская сидевшего рядом Димку, у которого вилка часто застревала на полдороге: ордена Асканаза и особенно Золотая Звезда Поленова поглощали все его внимание.

Асканаз предложил тост за здоровье сестер. Поленова словно смущало то, что и Нина и Оля почти не пьют, а Асканаз отказывается от водки. Сам Поленов каждый предложенный тост запивал водкой. Видно было, что его томит желание говорить.

— Значит, так… — начал он. — Когда мы в Сталинграде отправили фельдмаршала Паулюса с его тремястами тысячами к черту на кулички и оглянулись, вдруг видим — очутились мы в глубоком тылу. Вот так штука, думаем, ведь мир сразу опять широким стал! Несколько дней тому назад нельзя было и подумать высунуть нос из дома номер одиннадцать, так колошматили нас из тринадцатого номера, а теперь выстрой в одну линию хоть тысячу тринадцать домов — ни одного гитлеровца не найдешь. Даже как-то тоскливо стало на душе. Прошу начальство. «Двиньте-ка меня опять вперед!» А начальство: «Нет, говорят, сперва вас в человеческий вид приведем!»

— Словом, перешли к настоящей, мирной жизни? — улыбнулась Оля.

— Ну, если триста тысяч человек сразу перестанут стрелять — это уже значительный шаг к миру! — подхватил Асканаз.

Поленов откинул упавшую, на лоб прядь волос, осторожно поддел вилкой кусочек селедки, переложил к себе на тарелку и поднял рюмку.

— За ваше здоровье, Асканаз Аракелович… Уж поверьте, всегда добром поминали вас!

— Спасибо тебе, друг! — отозвался Асканаз. — Ну, не останавливайся, рассказывай — ведь сколько интересного испытал!

— Да боюсь наскучить… Значит, вместе с частью дошел я до Ростова. Опять повезло мне — оказался в дивизии Шеповалова!

— Да, да, я получил от Бориса Антоновича два письма. Я поздравил его еще в прошлом году — ведь первой в Ростов вошла его дивизия!..

— У него в дивизии служил один из ваших соотечественников — Гукас Мадоян, батальоном командовал. А я там командиром стрелковой роты был. Молодчага этот Мадоян — шесть дней удерживал железнодорожную станцию Ростов-Дон, хотя гитлеровцы со всех сторон зажали в кольцо его батальон. А он — ничего, держится. Очень туго ему в последний день пришлось: гитлеровцы склады вокруг станции подожгли. А Мадоян и тут не растерялся, через горящие складские помещения провел свой батальон в паровозоремонтные мастерские, да и начал колошматить фашистов оттуда!

— То есть как это через горящие здания?! Пожалуйста, расскажите подробнее, это интересно… — попросила Оля.