Многое вспомнила Ашхен в эту минуту. Асканаз был тем человеком, которому она когда-то открыла свое сердце, дружба с которым помогала ей увереннее шагать по жизни. Что же думает он о ней сейчас? Нет, Ашхен не может допустить, чтобы Асканаз хотя бы мысленно мог унизить ее достоинство! Она подняла голову и просто сказала:

— Уничтожен был не мой муж, не отец моего ребенка, а предатель родины. Он понес заслуженное наказание.

— Мы думаем одинаково, — отозвался Асканаз, невольно вспомнив слова, которыми он обменялся с Ниной.

Ашхен было уже известно о сталинградских событиях, и она заговорила об этом:

— В санбате мы едва сумели убедить одного из раненых долечиться. «Пустите, говорит, меня на передовую, пусть узнают сталинградцы, что их победа воодушевила нас всех».

— Да, царит очень большое воодушевление, — подтвердил Асканаз. — Из всех частей сообщают о впечатлении, которое произвела весть о Сталинграде.

— Товарищ полковник, моя работа в санбате не удовлетворяет меня, — помолчав, твердо сказала Ашхен. — Прошу меня назначить на передовую. Я хочу быть с бойцами. В госпитале меня уже приняли в партию, так что вы можете мне доверять.

— Я вам доверяю полностью. Но нахожу, что вы можете принести больше пользы на той работе, какую выполняете сейчас.

Лицо Ашхен омрачилось. Но не желая вступать в пререкания с командиром дивизии, она лишь тихо произнесла:

— В таком случае разрешите хотя бы пойти сестрой в полк. Мне рассказывали о том, как Марфуша выносила раненых из-под огня. Они не будут против того, чтобы я служила в полку?

«Они»? Кто же были эти «они» — Остужко, Берберян? Асканаз с минуту подумал, затем уступил:

— Если вам уж так хочется на передовую, что ж, пошлем. Там Габриэл, Ара, Михрдат, Гарсеван…

— Да, я знаю… — не сразу отозвалась Ашхен.

Она встала, удовлетворенная согласием Асканаза.

Он еще раз внимательно вгляделся в Ашхен. Мелькнула ли у него догадка о том, что Ашхен могла бы когда-нибудь согласиться связать свою судьбу с ним? Может быть. Однако сейчас Асканаз чувствовал, что не время говорить с Ашхен об этом.

Вскоре Асканаз погрузился в очередные заботы: одного за другим он вызывал полковых командиров к телефону.

Глава тринадцатая

ГАБРИЭЛ

Выйдя из кабинета в приемную, Ашхен на минуту остановилась перед Грачиком. Если, повинуясь воинской дисциплине и велению внутреннего голоса, она держалась у Асканаза так, как этого требовали место и обстоятельства встречи, то, увидев снова Грачика, она уже не могла и не хотела выдерживать официальный тон: крепко пожав ему руку, ласково потрепала его по волосам, словно он только-только поправился и она его снова провожала на фронт из госпиталя.

— Ашхен-джан, словно я Рузан свою увидел… — взволнованно произнес Грачик.

Но, заметив слезы на глазах Ашхен, поспешно прибавил:

— Ну, Ашхен, ведь никому и в голову не придет… Ты настолько выше всего!..

— Не повторяй… — прервала его Ашхен. — Не повторяй того, что написал в письме! И не напоминай…

Ей было тяжело, что окружающие не понимают ее. К чему сочувственные слова? Неужели все эти люди не понимают, что и сама она была бы точно так же неумолима к преступнику, как неумолимы оказались Асканаз, Грачик, Гарсеван или Габриэл? Как ей хотелось бы, чтобы это поняли все и поняли без объяснений!

Простившись с Грачиком, Ашхен вернулась в санбат. Но на следующее утро, попав в роту Гарсевана, она поняла, что ее желание наконец исполнилось: Гарсеван ее принял так, как обычно принимал очередное пополнение.

— Ваш опыт очень пригодится нам. Я уверен, что вы и здесь оправдаете себя! — серьезно сказал он и закончил: — Некоторые из бойцов роты, и в первую очередь я сам, очень многим обязаны вам. И мы выплатим этот долг честно!

Оставшись наедине с Ашхен, Гарсеван тихо проговорил:

— Ашхен-джан, знай, что твое присутствие так воодушевит наших парней, как воодушевило бы присутствие родной сестры. И очень хорошо ты сделала, что приехала: твое место именно здесь! Такой самоотверженной и смелой женщине, как ты, в тылу не место.

В другое время Ашхен не вынесла бы подобных похвал. Но сейчас эти ласковые слова были ей необходимы. Ведь Гарсеван как бы возлагал на нее новые обязательства! Ашхен было приятно и то, что старый друг так себя держал, словно на свете не бывало никакого Тартаренца. А может быть, Грачик предупредил Гарсевана?

Прошло немного времени, и Ашхен так свыклась с военной обстановкой, словно уже давно находилась на фронте. Она так ловко и быстро выносила раненых с поля битвы, так умело оказывала им первую помощь, что все рассказы о ней получили полное подтверждение даже в глазах бойцов, которые раньше слушали их с недоверием. Она осталась работать в роте Гарсевана. Марфушу назначили в соседнюю роту. Начавшееся между ними соревнование вызывало искреннее восхищение у Берберяна и Остужко.

* * *