Читаем Арарат полностью

Артиллерия метким навесным огнем обеспечивала продвижение роты Гарсевана Даниэляна к высоте. Хотя две огневые точки неприятеля были выведены из строя, остальные продолжали поливать огнем наступающих. Впереди штурмующей роты, бойцы которой вооружены были автоматами и гранатами, полз со своим отделением Унан Аветисян. Отделение Игната ползком продвигалось с другой стороны. Для того чтобы облегчить захват высоты, Остужко бросил другие роты в обход врагу. Этот неожиданный маневр привел в такое смятение гитлеровцев, что их командование вынуждено было бросить для защиты окопов на этом участке свежий батальон. Но к тому времени Унан со своим неразлучным побратимом Абдулом, Вахрамом и другими бойцами своего отделения уже добрался ползком до площадки на Лысой. Вслед за ними бойцы пулеметного расчета, во главе с Габриэлом и Ара, подтаскивали замаскированный станковый пулемет.

Унан подбирался все ближе к площадке. Он с удовлетворением прислушивался к усиливавшейся справа и слева стрельбе, различая в шуме боя звуки родного оружия.

— Ну, ну, ребята, еще немного! — подбадривал он бойцов. — Смотрите, несколько точек уже уничтожено нашей артиллерией! Готовьте гранаты! — И когда они проползли еще несколько метров, Унан скомандовал: — Кидай гранаты!

Несколько связок гранат разорвались на площадке. Две-три минуты ничего нельзя было различить из-за нависшей над ней густой пыли.

— Подносите гранаты! — крикнул Унан, оборачиваясь назад к подносчикам боеприпасов. Выхватив несколько связок у подбежавшего бойца, Унан распорядился: — Быстрей, поднеси и всем остальным! — и, словно припомнив что-то, с раздражением спросил: — А где же твой напарник Тартаренц, почему ты все время один?

Озабоченный исходом штурма, Унан не расслышал ответа бойца, который поспешил назад за дисками для пулемета и автоматов.

Унан приказал бойцам подползти еще на несколько метров к площадке, опутанной в несколько рядов колючей проволокой, и каждому кинуть по две связки гранат: одну — на площадку, другую — на противоположный склон высоты. Снова оглушающий грохот, снова непроницаемая завеса пыли.

— Станковый пулемет вперед!

Габриэл с бойцами своего расчета быстро подтащил пулемет и вслед за Унаном пробрался к колючему ограждению. Под прикрытием густой пыли Габриэл удобно расположился с пулеметом в каменистой впадине. Едва улеглась пыль и появилась возможность разглядеть противника, заговорил пулемет Габриэла. Взвод гитлеровцев, вооруженных гранатами и поспешно карабкавшихся на высоту, откатился назад. Отделение Унана стало полным хозяином Лысой. Узнав об этом, Остужко приказал роте Гарсевана подняться на высоту и занять на ней удобные позиции.

Когда Остужко доложил о занятии высоты, Асканаз сказал ему по телефону:

— Объявите благодарность бойцам. Сообщите также, что действующая от нас справа дивизия полковника Иванова не только отбила все атаки неприятеля, но и заняла несколько населенных пунктов. В одной только стычке они уничтожили триста пятьдесят гитлеровцев. Сейчас сообщу соседу о вашем успехе.

Остужко передал Гарсевану благодарность командования и известие об успехе соседней дивизии. Гарсеван был очень обрадован, но с огорчением доложил, что осколком фашистской мины ранен Унан Аветисян.

— Немедленно доставить в санчасть! — распорядился Остужко. — Укрепите позиции, помните — противник взбешен взятием Лысой. Он сегодня же может предпринять попытку вновь захватить высоту.

* * *

Склоны высоты и площадка наверху были усеяны изуродованными трупами фашистских солдат. В отделении Унана были убиты двое. Сам Унан был ранен уже тогда, когда не только его отделение, но и вся рота успела укрепиться на высоте. Заметив упавшего Унана, Абдул подбежал к нему и увидел, что левое предплечье и левый бок его залиты кровью, но раненый выглядел бодро. Успокоенный этим Абдул выхватил бинт и наскоро перевязал Унану раны.

Грохот боя не умолкал. Нахмурившийся Унан обернулся к Абдулу:

— Хватит тебе возиться со мной! Иди возьми на себя командование отделением, а я и сам доберусь до санитаров.

Возражать не приходилось. Абдул, получив указание, побежал выполнять его. Унан, сжимая автомат в здоровой руке, ползком направился в тыл. Вскоре он наткнулся на бездыханное тело одного из бойцов своего отделения, широкоплечего колхозника, уроженца Узунлара: Мацак лежал на спине, глядя широко открытыми глазами в небо. Опустив автомат на землю, Унан ощупал лицо Мацака: оно остывало под его рукой. Унан благоговейно закрыл глаза убитому товарищу и вновь пополз по направлению к тылу.

Сновавшие по склону высоты санитары в первую очередь укладывали на носилки и доставляли в санчасть тяжело раненных. Унан чувствовал, что силы его убывают. Кровь из бока и плеча текла не переставая.

Мимо раненых, пригнувшись к земле или ползком, пробирались на передовую линию подносчики боеприпасов.

— Что это, товарищ Унан, вас ранило?

Унан обернулся: говорил Тартаренц.

— Да, но это неважно! Побыстрее доставьте Абдулу и ребятам патроны.

— Так нужно ж вам помочь, вы ведь истекаете кровью!..

— Делайте то, что приказано. Ну, бегом!