Читаем Арарат полностью

— До сих пор об этом знала я одна, теперь и ты будешь знать. Другим сыновьям я не говорила! Ты будешь с ним, ты отвечаешь за то, чтоб он не уронил свою честь. Только чтоб он не знал, что я тебе рассказала.

— Не беспокойся, майрик-джан. Считай, что доверила мне военную тайну, — никто не узнает. А то, что ты рассказала, совсем не страшно: вот и в прошлом году один такой был у нас, и все у него прошло!

— Ой, умереть мне за тебя, родной мой… Сразу отлегло от сердца! Значит, обещаешь?

Гарсеван опять кивнул головой. У Шогакат словно камень свалился с плеч. Она поспешила проститься с Гарсеваном, тем более что Пеброне уже с возмущением смотрела на нее. Вернувшись к Ара, она ласково сказала Маргарит:

— Пойди, родимая, возьми у Ашхен ребенка, я скоро тебя сменю! Жалко Ашхен, пусть без помехи поговорит с мужем…

Как только Маргарит отошла, Шогакат-майрик поспешно сунула за пазуху Ара треугольный лоскуток атласа и таинственно шепнула:

— Ради меня никогда не снимай с шеи! Это материнский талисман. Знаю, ты не веришь, но вот тебе мой наказ: храни и не снимай! Только дотронешься — сразу вспомнишь о матери.

— Мама-джан, я и без этого буду помнить о тебе!

— Знаю, сыночек. Но каждый раз, как тронешь, вспоминай мои советы: заботься о товарищах, будь смелым и решительным. Начальник у тебя — хороший человек, у него большой опыт. Знаю, что поможет тебе Гарсеван, если что… Ну, родимый, дай поцелую тебя, пойду пришлю Маргарит.

В эту минуту на перроне появилась Цовинар. С несколькими подругами (братья и отцы которых также уезжали на фронт) она приехала на проводы бойцов армянской дивизии. Промчавшись мимо бабушки и Маргарит, она вихрем налетела на Ара и повисла у него на шее, смеясь и целуя его. Цовинар не представляла себе, что ожидает Ара на войне, ей лишь казалось странным, что в руке Ара она видит винтовку, а не кисть.

Словно вспомнив свою незаконченную картину «Бабушка и внучка», Ара пристально взглянул на мать и шаловливую хохотунью племянницу. Он почувствовал, что прежний замысел как-то уже не волнует его.

Шогакат-майрик не поняла, почему так пристально разглядывает ее и Цовинар задумавшийся Ара. Но, почуяв волнение Маргарит, она подозвала Цовинар и шепнула ей:

— Иди поскорей найди Парандзем.

Цовинар полетела выполнять ее поручение.

Парандзем страстно хотелось побыть с сыном перед отъездом, но Мхитар был занят; вместе с Асканазом они размещали подразделения по вагонам. Парандзем выглядела сегодня много старше своего возраста. Ее удручало то, что муж, болевший уже несколько дней, не смог приехать на вокзал. Она подошла к группе бойцов, которых никто не провожал. Среди них были и выписавшиеся из госпиталя бойцы — Игнат, Грачик, Вахрам и другие. К этой группе присоединилась позднее и Нина. Чутье подсказывало Парандзем, что она должна хоть чем-то заменить этим людям отсутствовавших родных. Она решила даже сказать им несколько слов на прощанье.

— Обыкновенно-то говорите вы, молодые. Вот послушайте теперь меня старуху: родина да сын — одно от другого не оторвешь. Без честных и смелых сыновей не будет у нас и родины. А не будет родины, не будет и сыновей. Вот, родные, как думает старая мать!.. — Она повернулась к Нине и продолжала, поглаживая ее по руке: — А вот эта девушка в сердце мне вошла. Нина-джан, будь нашим парням как родная сестра, позаботься о них!

Нине перевели слова Парандзем.

— Дорогая майрик (Нина сказала это слово по-армянски), они более опытные, чем я. Это они скорее будут заботиться обо мне, а не я о них!

— Ну, это-то конечно… Да я о другом говорю! Заболеет ли кто, лекарство дать…

— Уж насчет этого будь спокойна, дорогая майрик! — заверила Нина и, поцеловав Парандзем, направилась к Ашхен.

Вахрам, с восхищением глядевший на вершины далеких гор, воскликнул:

— Ребята, да вы поглядите на эту гору! Вершина-то у нее четырехглавая… Знать бы, как она называется.

— Ну и чудак же наш гюмриец[13], — засмеялся Грачик. — Неужели никогда не видел Алагяза?

— Ой, значит это и есть Алагяз?! Вот хорошо-то, что довелось мне его увидеть! Слушайте, да ведь об этой горе сколько песен сложено!

— Счастливый человек! — неожиданно вмешался в беседу бойцов проходивший мимо Михрдат. — Столько лет прожил и не видел Алагяза.

Пока группа бойцов подшучивала над Вахрамом, а Юрик переводил Игнату слова Михрдата, Грачик не сводил глаз с Ашхен, выискивая случай подойти к ней.

Передав Тиграника Шогакат-майрик, Ашхен отвела Тартаренца в сторону и что-то вполголоса говорила ему. Чуть поодаль стоял Заргаров, внимательно наблюдавший за ними. Накануне Тартаренцу разрешили на несколько часов отлучиться из казармы и побывать дома. Ашхен дружелюбно и ласково встретила мужа. Казалось бы, они могли обо все уже переговорить, но у Тартаренца было что сказать жене на прощание.

— Ашхен-джан… — бормотал он, — вот видишь, все вышло, как ты хотела, но… скажи правду, ты… ведь не забудешь меня, не оставишь… кто знает, ты так чертовски хороша!..

По губам Ашхен скользнула снисходительная улыбка. Чуть склонив голову, она мягко сказала: