Читаем Арахна полностью

…Вечером налетела буря, и небо затянулось тучами. Деревья гнулись и трещали, море грохотало, а в старом парке было так темно, что мы с трудом различали аллеи.

— Едва ли она придет, — сказал я, когда мы очутились в условленном месте. — Погода не для прогулок.

Но она пришла. Она была закутана в темную непромокаемую пелерину и слегка задыхалась от быстрой ходьбы. Холмс представил меня; мы обменялись приветствиями. Потом мой друг сказал:

— Ведите нас, сударыня.

— В замок? — удивилась Джулия.

— Да, в замок. Вы оставили ворота открытыми?

— Нет, мы войдем в боковую калитку, ключ от которой есть только у меня.

— Хорошо, — одобрил Холмс.

Одна из боковых аллеек привела нас прямо к стене. Было совершенно темно, но мисс Харленд, судя по всему, знала здесь каждый камень, каждое дерево. Калитка, о которой она говорила, заросла плющом и была почти незаметна. Она открыла ее, и хотя петли скрипнули, этот звук едва ли был слышен в грохоте бури.

— Теперь осторожнее, — прошептал Холмс, — мисс Харленд, ведите нас прежде всего к оранжерее. Это, вероятно, недалеко отсюда?

Двери оранжереи не были заперты. Мы осторожно вошли, и тотчас же мне вспомнились индийские джунгли: мрак, влажная духота.

Холмс зажег фонарь и направил вдоль кустов луч света. Я не заметил ничего необычного. Здесь были обыкновенные растения — особенно много кактусов.

— Идемте дальше, — сказал через минуту Холмс.

— Куда? — спросила мисс Харленд.

— В боковое крыло, которое выходит к морю, к сэру Филиппу. Он на каком этаже?

— На втором.

— А Энтони живет в другом крыле? — продолжал Холмс.

Джулия кивнула.

— А врач, который их лечит?

— Профессор Хенсон живет этажом ниже Филиппа.

— Хорошо, — коротко произнес Холмс. — Ведите нас туда.

Мисс Харленд послушно двинулась вперед. Мы следовали за нею и вскоре очутились перед массивной дверью.

Холмс жестом приказал девушке отпереть, но она, так же молча, показала, что дверь не заперта. Тогда он прошептал:

— Останьтесь тут, мы пойдем одни.

Коридор был короткий, и почти за самой дверью начиналась каменная винтовая лестница. Мы надели поверх обуви захваченные Холмсом войлочные туфли и шаг за шагом, нащупывая в темноте каждую ступеньку, начали подниматься. Поднявшись на площадку, мы увидели прямо перед собой высокие двери. В замочную скважину проникал слабый свет. Очевидно, в этой комнате еще не спали.

Шерлок Холмс с минуту постоял неподвижно, потом сунул правую руку в карман пиджака, а левой энергично постучал в дверь. Я тоже нащупал в своем кармане револьвер со спущенным предохранителем.

В комнате кто-то шевельнулся и раздраженный голос произнес:

— Кого там черт принес? Войдите!

Холмс толкнул дверь, и мы очутились в большой комнате. В нише у окна сидел в кресле пожилой человек. Сердце у меня заколотилось: это был Браунгельд! Тот самый Браунгельд, которого безуспешно искала полиция вот уже несколько лет. Я еще ни разу не видел этого человека, но мгновенно узнал его по лысому черепу с двумя выпуклыми шишками и по пронзительному, пристальному взгляду. Это был он!

Увидев нас, Браунгельд сначала хотел вскочить, но тут же овладел собою, снова опустился в кресло и произнес язвительно:

— Что за встреча, джентльмены! Чему я обязан такой высокой честью? Но, мистер Холмс, не слишком ли это поздний час для визитов?

— Лучше поздно, чем никогда, — спокойно сказал Холмс.

— Простите, как я должен называть вас: Хенсон или Браунгельд?

— О, это не имеет никакого значения для таких старых знакомых, как мы с вами. Но как вы ко мне попали?

— Из оранжереи.

— Там интересно, не правда ли? — засмеялся Браунгельд. — Вы видели нашу коллекцию кактусов?

— Я видел все, что нужно, — коротко ответил Холмс.

Браунгельд снова ядовито усмехнулся.

— Вы знаете, — сказал он, — химические исследования всегда были моей страстью. Алкалоиды же увлекали меня особенно.

— Садовник слишком неосторожен, — ответил Холмс. — Он не заслуживает того доверия, какое вы ему оказываете.

— То есть?

— Пусть бы себе ухаживал за кактусами, — но зачем он угощается пейотлем? Сегодня утром я видел его гастроли в парке. Доктор Ватсон тоже был свидетелем.

— Черт побери! — вспыхнул Браунгельд. — Скотина, ведь столько раз предостерегал его!..

— Алкалоиды затягивают человека. Разве с Энтони было лучше?

Улыбка Браунгельда сразу исчезла, и лицо его стало мрачным и напряженным.

— Карты на стол, мистер Холмс! — сказал он. — Чего вы от меня хотите?

— Я? Ничего ровным счетом. Но полагаю, прокурору будет небезынтересно узнать, что вы занимались отравлением и готовили убийство.

Браунгельд весь подобрался, словно перед прыжком.

— Вы не врач, мистер Браунгельд, — спокойно продолжал мой друг, — а занялись лечением Филиппа Ричмонда. Этот молодой человек, по совету своего брата, обратился к вам по поводу какой-то пустяковой нервной болезни. Вы им занялись, и ваши лекарства начали действовать. Крупная доза алкалоида — и человек смеется или плачет, кричит, впадает в бешенство, словом, легко может сойти за помешанного.

— Дальше? — прохрипел Браунгельд.