Немногим паукам удалось спастись. Когда пламя отступило в лес, берег оказался покрыт их обугленными телами. Они громоздились кучами между обгорелых скелетов гуахарибо. Не торопясь, я добрался до цивилизации. Я нес друзьям известие колоссальной важности.

Я поведал им свою историю и сказал:

— Вы трудитесь на протяжении сотен лет в поисках канувших в вечность эпох; с кирками и лопатами вы копаетесь в пыли забытых империй; вы тщательно просеиваете мифы и легенды, чтобы обнаружить мельчайшие факты; вы прилагаете титанические усилия, проводите геологические, биологические и филологические исследования, чтобы проникнуть в прошлое. А тем временем живые звенья, связующие с прошлым, ловят мух на чердаках ваших домов! Постарайтесь вырвать у них этот секрет — и вы узнаете о прошлом нашего мира больше, чем принесут все ваши старания.

Как я и ожидал, они подняли меня на смех.

Он закончил рассказ, когда мы подъезжали к Уолтему. Мы стали собирать свой багаж — до Бостона оставалось всего несколько миль. У самого Бостона он вернулся к обсуждению понятия «ненависти», с которого начался наш разговор.

— Если при виде паука вы ощущаете брезгливость или тошнотворное отвращение, то это потому, что ваша наследственная, подсознательная память знает: эти существа некогда, в ином существовании, были вашими властелинами. Она приказывает вам уничтожить эту гнусную, чужеродную жизнь, остаток иного мира. И когда вы давите ногой овинного паука, вы подсознательно мстите за бесчисленные века угнетения, оставившие такой след в человеческом сознании, что большинство людей всегда будут содрогаться, глядя на этих существ.

Вас охватывает отвращение, но вы не понимаете причин такой неприязни. Но я — я ненавижу пауков, ибо в отличие от всех остальных людей знаю, что они собой представляют.

Всех пауков теперь тянет ко мне. К примеру, я вхожу в комнату; нигде нет ни следа паутины, хозяйка поклялась бы, что дом вылизан сверху донизу. Но пауки каким-то образом чувствуют мое присутствие, и перед уходом я вижу одного из них: он сидит на моем ботинке или где-то рядом и пристально смотрит на меня своими черными глазками-бусинками.

Я ненавижу пауков, но не испытываю того страха, что вы ошибочно называете ненавистью. Я собираюсь разыскать Карева, и мы вместе отправимся на поиски полярной страны, где жили меднокожие люди. Возможно, мы даже найдем останки вмерзшего в лед или окаменевшего древнего паука — и я докажу, что не лгал своим коллегам по науке. Но я не желаю больше слышать насмешки и потому решил держать при себе свою историю. Я не должен был рассказывать ее и вам, но мне захотелось увидеть, как обычный человек воспримет теорию, отвергнутую всеми современными учеными.

— Как, разве уже Бостон? Так скоро? — воскликнул он, когда поезд подошел к Северному вокзалу. — Надеюсь, я вас не утомил.

— Ничуть, мистер Пентрит, — с улыбкой ответил я и протянул руку. — Желаю вам удачи в ваших начинаниях.

— Спасибо. Она мне понадобится, — отрывисто произнес он, пожал мою руку и смешался с толпой.

Больше я не видел человека с глазами-бусинками.

Я не буду включать его историю в свой роман, но не стану ее изменять. Это по меньшей мере поразительная теория, которая, будучи доказана, перевернет все общепринятые воззрения. Но если он намерен искать на севере свой затерянный город, ему придется отправиться одному — в газетах писали, что сэр Адлингтон Карев исчез в джунглях западного берега Африки, и поскольку его эксперименты касались высших приматов, я не думаю, что он будет когда-либо найден.

Теперь, когда вы прочитали эту историю, я должен честно предупредить, что сам в нее не верю. Глаза моего собеседника, пожалуй, сверкали чересчур ярко!

^{Марсель Янко. Паутина.}

Сакс Ромер

ЗЕЛЕНЫЙ ПАУК

Согласно моим записям, великая лекция профессора Брейма-Скепли, от которой ожидали революционных изменений в современной медицине, должна была состояться пятнадцатого марта. В предшествующую неделю на старинных улочках Барминстера можно было увидеть многих ведущих ученых Европы — весь медицинский мир с нетерпением ждал откровений о новом методе лечения, предложенном Бреймом-Скепли.

Многие гадали, почему профессор избрал местом столь важной лекции стародавний Барминстер, а не Лондон. Но переубедить Брейма-Скепли было нелегко, и ученым, скрепя сердце, пришлось ехать в Барминстер.

В полночь четырнадцатого марта, насколько удалось установить, привратник у северного входа во внутренний двор колледжа был разбужен громким звонком.

Поспешив к двери своей сторожки, он с удивлением увидел у ворот сухопарую фигуру профессора Брейма-Скепли. На профессоре была громадная меховая шуба. Привратник поспешил открыть засов и впустить знаменитого ученого.

— Простите, что беспокою вас в такой поздний час, Джеймисон, — сказал профессор. — Я должен подготовить для завтрашней лекции несколько препаратов. Наверное, проведу в бактериологической лаборатории пару часов. Вы не против выдать мне ключ?

С этими словами он сунул в руку привратника соверен, и Джеймисон с радостью согласился.