Читаем Арабы и море полностью

Еще южнее, но уже на арабском берегу, лежал Сухар, древний оманский порт, где неизменно бросали якорь все суда, входившие в Персидский залив и выходившие из него. «Сухар — столица Омана, — говорит о нем в конце Х века географ ал-Мукаддаси. — Нет сейчас в Китайском море города более славного, чем он, — благоустроенный, населенный, красивый, здоровый, приятный, средоточие богатства, вместилище купцов, обитель плодов и злаков… Здесь удивительные рынки и восхитительные окрестности, простирающиеся вдоль морского берега. Дома тут из обожженного кирпича и тикового дерева, они высоки и дорого стоят. Есть здесь колодцы и каналы с питьевой водой, и население живет среди полного изобилия. Это преддверие Китая, сокровищница Востока и рынок Йемена».

Постепенно его значение перешло к соседнему Маскату, который в Х веке еще, видимо, настолько уступал Сухару, что ал-Мукаддаси характеризует его в нескольких отрывочных словах: «Маскат — это первое, что встречает йеменские корабли[57]. Я увидел в нем красивую местность, изобилующую фруктами». Но уже в XV веке Маскат был известен как центр кораблестроения с преимущественным экспортом кораблей в Индию. С первых лет существования Маската в нем начало процветать хлопчатобумажное и шелкоткацкое производство, которое лишь в Новое время было уничтожено английской и американской конкуренцией.

Отзвуки шумной жизни оманских портов, видевших на своих рынках весь многоязычный Восток, слышатся в словах знаменитого Муслихаддина Саади (1184–1291):

Не довольствуясь развитием старых портов, арабы строили новые. Крупнейшими из них были Басра и сама столица позднего халифата — Багдад. Басра, основанная в 637 году, была задумана как опорный пункт арабов в только что завоеванной Южной Месопотамии. Постройка ее на берегу общего русла Тигра и Евфрата ясно говорят о значении, которое придавалось водному сообщению нового центра с прилегающими областями, прежде всего с периферией Ирака Сюда, в области древнего изобилия, на земли, возделанные тысячелетним трудом, хлынул поток жителей пустынного Аравийского полуострова, где скудные земледельческие участки страдали от недостатка влаги и избытка тепла. В 670 году Басра имела уже 200 тысяч жителей. Соединительный канал между Тигром и Евфратом, рассекавший Ирак на две части, связывал Басру с Васитом, резиденцией арабского наместника, выстроенной на берегу этого канала в 702–705 годах. Сеть каналов, которая покрыла весь Ирак, предназначалась не только для орошения, но и для судоходства. На берегах этих каналов помещались многочисленные товарные склады и лавки купцов.

В 762 году на берегах Тигра была заложена новая столица мусульманского халифата — Багдад. К этому времени» арабское государство представляло мировую державу, берега которой омывались шестью морями и двумя океанами. Оно было не только значительным явлением на Индийском океане, но и крупной силой Средиземноморья. В этом свете роль Багдада можно сравнить с ролью Константинополя, который, как говорит Н.В. Пигулевская, «…подчеркивал значение моря для империи, она была морской державой, ее столица — гаванью»[58]. Новая столица, вырастая вблизи руин Вавилона, Селевкии и Ктесифона (Мадаина), рассчитывала использовать те же водные артерии, которые прежде связывали древние центры цивилизации с периферией и соседними странами. Быстрое возвышение Багдада и его первостепенная роль в жизни Индийского океана на протяжении первых двух столетий существования говорят о высоком уровне арабской навигации в эпоху VIII — Х веков, который способствовал тому, что после двух столиц на сухопутье самая значительная, третья, столица халифата была уже морской.