Читаем Арабы и море полностью

Согласно Корану, плавание арабов на кораблях преследует три цели: рыболовство, добывание жемчуга и кораллов, доставку товаров из страны в страну ради прибыли. В седьмом столетии нашей эры эти древние цели отступили в тень перед новой и главной — военной деятельностью.

Необходимость иметь вооруженный флот почувствовалась еще в первые годы хиджры[45], когда Мухаммад предлагал правителю Эфиопии принять ислам, но не имел военных кораблей, чтобы заставить его это сделать. Вторично отсутствие военного флота арабы ощутили вскоре после смерти основателя ислама, в 636–641 годах, когда из Персидского залива были посланы четыре морские экспедиции на восток. Организаторами их были мусульманские полководцы ал-Ала ибн ал-Хадрами и Осман ас-Сакафи, периодически сменявшие друг друга на посту наместника в Бахрейне. Две из снаряженных ими экспедиций, возглавленные братом наместника Османа ал-Хакамом, в 636 году совершили военный поход к берегам Индии, в гавани Тана и Бхарукачча. Третья, под руководством другого брата, Мугиры, имела своей целью порт Дайбул в устье Инда. По-видимому, это были разведывательные походы, старавшиеся выяснить возможность присоединения важных районов морской торговли к разраставшемуся государству халифов и установить возможную силу сопротивления арабскому вторжению. Ощутимых результатов эти рейды на слабо вооруженных кораблях не дали.

Для покорения примыкающей к Индии с запада области Синд, которое завершилось почти столетием позже, и для проникновения арабского влияния в Индию гораздо большую роль сыграли традиционные морские связи арабских купцов с портами средней и восточной частей Индийского океана. Захват далеких территорий военными средствами с моря давал в руки арабов обладание узкой прибрежной полосой. Удаленность от Аравии делала это обладание непрочным. Наоборот, мирное проникновение с торговыми целями в чужую страну делало каждый порт плацдармом для бескровного экономического наступления, расширявшего в пользу халифского государства рынок сбыта и состав ввозимых товаров. Материальное содержание этого наступления, естественно, довлело над формой, религиозная проповедь отступала перед экономическими целями на задний план. «После прихода ислама, — пишет индийский ученый Нафис Ахмад, — арабы продолжали торговый контакт с Индией и Цейлоном. Хотя и горячие приверженцы новой религии, они не были заинтересованы в том, чтобы вести религиозную пропаганду в ущерб близким торговым отношениям с народами Южной и Юго-Восточной Азии»[46].

Четвертое предприятие возвращает нас к обстановке внутри халифата. Экспедиция 638 года, снаряженная наместником ал-Ала ибн ал-Хадрами, выйдя из Бахрейна, пересекла Персидский залив. Оставив суда у берега, стремительные арабы проникают внутрь Персии до ее древней столицы, города Истахр, но затем неосторожных победителей настигает удар: их суда уничтожены персами, и ал-Ала приходится проделать обратный путь по направлению к Басре через враждебную, упорно сопротивляющуюся страну. Неудачный морской поход, предпринятый без разрешения халифа Омара (634–644), вызывает гнев повелителя. Цель похода — овладение экономически развитым районом Персии, конечно, по сердцу ему, властелину пустынной Аравии, бросающему тысячи и тысячи воинов против богатой державы Сасанидов, но ведь эта цель не достигнута! Всякий бросок арабов должен приносить быстрый и надежный выигрыш, а предприятие провалилось из-за слабости его флота! Недостаточная оснащенность, несовершенное и малочисленное вооружение кораблей того времени делали каждый переход с военными целями и особенно пребывание на рейде в виду враждебного берега весьма рискованным делом, а Омар хотел действовать наверняка.

Другая причина царственного гнева глубже. В личной инициативе ал-Ала халиф увидел опасное своеволие, которое при дальнейшем развитии могло бы привести к появлению в Персии самостоятельного государства во главе с отложившимся наместником. Омар и его преемники всегда опасались такого поворота дел. После взятия Мадаина халиф не счел возможным сделать пышную столицу Сасанидов центром мусульманских областей Персии, так как две широкие реки между этим городом и столицей халифата Мединой представляли слишком большое испытание для верности наместника. Кто знает, что у него на уме? Всякий удар нужно уметь парировать, но еще лучше его предупредить. В 638 году на правом берегу Евфрата, то есть со стороны Аравии, была заложена Куфа, где расположились штаб командующего восточными армиями арабов Са‘да ибн Абу Ваккаса и гражданские власти. Вслед за Басрой, основанной годом ранее у общего устья Тигра и Евфрата, Куфа стала первой крепостью арабов против персов и первым пунктом арабской оседлости на персидской земле.